— Я тебе не верю. Время — деньги, да, папа? Зачем тратить его на меня? Заканчивай поскорее и уходи.
— Злоба и ярость — хорошие мотиваторы, дочь, но нужно уметь рассчитывать момент.
На моем лице появляется ядовитая ухмылка.
Учить вздумал?
Смотри, что ты с нами сделал. Жри это, наслаждайся.
— Своему ублюдку читай лекции.
Если бы взглядом можно было убить, я уже была бы мертва. Раньше бы я испугалась. Но сейчас мне всё равно. Что он мне сделает?
Молчишь “папочка”? Ну и правильно делаешь.
Он встает и подходит к графину. Мне хочется закричать, чтобы он сел на место и ничего здесь не трогал. Кажется, снова тянет время. Допив из бокала, ставит обратно. Нужно не забыть выкинуть его потом.
— Я понимаю твою злость, но давай поговорим.
— Оооо, отлично. Я начну, — и не дожидаясь ответа, выпаливаю все, что на уме. — Ты маме изменял со всем, что двигается, или эта особенная? А ублюдок, ты уверен, что он вообще твой? На похороны тебе курица не дала прийти, или ты посчитал себя выше этого?
— Агния, — устало начал он, — Мы с твоей мамой развелись несколько лет назад…
— А ему сколько, четыре или пять?
Слышу скрежет зубов. Представляю уровень его раздражения, но даже этого недостаточно, чтобы удовлетворить меня.
Он посмел явиться сюда после всего, что сделал, объявил себя хозяином дома, который давно бросил, как и нас. Дома, который мы с мамой сами обставляли и ремонтировали после его предательства. У него нет ни малейшего права быть здесь, ходить и дышать воздухом, который мама никогда уже не вдохнет.
— Мы сейчас должны думать, что делать дальше.
— Нет, я тебе ничего не должна. Ты бросил нас. Предал нашу семью. Предал наше доверие. И мама... Если бы не ты, она бы не поехала в это чертово путешествие, не плакала бы ночами. Ты забрал ее сердце с собой, выкачал всю жизнь, как пиявка. Она поехала, чтобы хоть немного взбодриться, и... и… — я чувствую, как мой голос обрывается. Слезы застилают глаза, и мне становится больно дышать. Так больно, что кажется, я сейчас задохнусь. Чувствую прикосновение холодных пальцев на руке, и тут же отдергиваю ее. — Не прикасайся ко мне! — и снова горе уступило место ярости, дикой и черной. Казалось, я сейчас держусь только на ней.
— Ты сейчас оденешься, соберешь вещи и мы поедем ко мне. Поговорим там.
—Ты вообще меня слушаешь? Я никуда не поеду! Это мой дом!
Он устало вздыхает. Господи, почему он не может просто взять и исчезнуть, как тогда? Почему не может просто оставить меня в покое?
— Агния, ты не можешь жить здесь одна. Ты несовершеннолетняя. Я несу за тебя ответственность.
— Так я тебя освобождаю. Проваливай. Я сама разберусь. Тем более, всего год остался, и я больше лица твоего не увижу. И кстати, тебе же лучше, не буду мозолить глаза твоей новой счастливой семейке, — я горько хохотнула, и в глазах отца снова отразилась грусть.
— Прости.
Он поднимается со стула. Боже, ну наконец-то.
Я надеялась, что он все-таки уйдет, что смирится с моим отказом. Но не тут-то было. Тяжело вздохнув, он подходит ко мне вплотную, а я, как дура, смотрю на него, моргаю. Не понимаю, что от меня хочет. А потом резко хватает за руки, приподнимая со стула. Я вскрикиваю, пытаясь вырваться, но он крепко держит меня, прижимая к себе, и тащит меня к двери.
— Отпусти! Немедленно отпусти меня! — брыкаясь и царапаясь, кричу так громко, что меня должны были услышать все соседи, но никто не вышел. Никто даже двери не открыл.. И он не слушал.
Дотащив меня к черному внедорожнику, он усадил меня на заднее сидение, и заблокировал дверь. Безрезультатно дергая за дверную ручку, я тяжело дышу, чувствую себя, как рыба, выброшенная на берег.
Псих. Он — настоящий псих…
Отец не садится за руль. Вместо этого разговаривает с кем-то и уходит. Кажется, я сейчас взорвусь, разлечусь на мелкие кусочки. Через несколько секунд в машину садится мужчина. Я его узнаю. Один из папиных помощников. Верный пес. Кажется, я помню его с самого детства.
— Что происходит? — со смесью раздражения и испуга спрашиваю я.
— Пчелка, потерпи, только не капризничай