Вдруг кто-то крепко берёт меня за плечи и поднимает с холодного асфальта. Это Кирилл. Он что-то говорит, но я не могу уловить смысл.
— ...безопасности... тебя нужно... — ловлю отрывки фраз.
— Я не понимаю..
— Нужно держаться, ладно? — его слова начинают доходить до меня, принося небольшое утешение в этом хаосе.
Киваю. Каждый шаг кажется испытанием. Кирилл останавливается, давая возможность перевести дух и немного прийти в себя. Мужчина осторожно усаживает меня на скамейку, находящуюся на безопасном расстоянии от пламени.
— Сиди здесь. Я вернусь через несколько минут. Мне нужно убедиться, что пожарные знают, что дом полностью пуст, чтобы никто другой не пострадал.
Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на своём дыхании — вдох, выдох, вдох, выдох.
Прикрываю уши руками, пытаясь заглушить внешний мир.
Открываю глаза, когда слышу шаги. Это Кирилл возвращается. Он смотрит на меня с сожалением и грустью в глазах. Я вижу, что он хочет помочь, хочет сделать что-то, чтобы облегчить мою боль, но оба мы знаем, что это невозможно.
Телефон в моем кармане начинает вибрировать.
— Ответь. Возможно это кто-то из соседей я оставил твои контакты. Я пока наберу жену.
— Агния, ну как, понравился мой сюрприз? Мои ребята хорошо постарались? — ненавистный голос жалит ядом.
Я мгновенно понимаю, к чему она клонит.
— Я придушу тебя собственными руками. — слова вылетают сами по себе, острые и горячие, как угли.
— Ох, такая решительность! Мне почти страшно. Но позволь напомнить тебе, дорогая, ты не сможешь мне ничего сделать. У тебя нет доказательств, и ты знаешь это, — её тон насмешлив и самоуверен. — Посмотрим, дойдут ли твои угрозы до дела.
— Это не угрозы, Лера. Это обещание.
Обрываю связь. Руки дрожат, и пержде, чем я смогла отреагировать, телефон с грохотом ударяется о землю. Корпус трескается, и экран покрывается паутиной трещин.
Ну и пусть.
Подняв взгляд, я вижу Кирилла. Он оживлённо разговаривает с кем-то по телефону. Закончив, быстро возвращается ко мне.
— Нам нужно ехать, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Сеньку нужно отвезти к врачу. Поезжай с нами, пожалуйста.
Сердце замирает, но моё собственное горе и шок ещё слишком свежи. Наверное, я ужасная подруга, потому что не хочу.
— Кирилл, я... я не могу, — говорю я, отводя взгляд.
— Полиция не станет с тобой разговаривать, они ждут хозяина.
— Я знаю. Прости, я просто не могу. Я должна остаться.
— Если тебе что-то понадобится, звони мне.
— Спасибо, Кирилл. И прости, что бросаю вас, — я чувствую, как в горле подступает ком. Он кивает и, оборачиваясь, быстро идёт к машине.
Не знаю, сколько времени я просидела на этой холодной скамейке, глядя на то, как пламя постепенно угасает.
Сил плакать больше не осталось. Слёзы высохли, оставив лишь солёный привкус на губах и чувство опустошения внутри. Глаза горят от усталости и дыма, но я не могу закрыть их даже на минуту. Я обнимаю колени, стараясь согреться, хотя холод исходит изнутри.
Пока собираюсь с силами, внимание привлекает полицейская машина, припаркованная неподалёку оттого, что осталось от моего дома. Сердце замирает на мгновение. Я знаю, что это означает. Отец приехал.
Отворачиваюсь. Не хочу смотреть. Не могу.
Он владелец дома, и его присутствие здесь неизбежно. Но сейчас я не готова к очередному столкновению.
— Агния? — раздаётся за моей спиной голос, такой знакомый и в то же время невыносимый.
— Неужели ты всегда будешь бегать за моим отцом, как преданная собачка?
— Ты в порядке? — Соболевский даже бровью не повёл. От этого на душе становится ещё хуже.
— Да, конечно, ты всегда такой заботливый. Когда это тебе удобно, — горечь слов превращается в лёд, скользящий между нами. — Скажи, Демьян, ты пришёл здесь исполнять роль благородного рыцаря?
Он отступает на шаг, и его глаза темнеют.
— Встань. Я отведу тебя к твоему отцу. Ты не должна быть здесь одна.