— Тебе нужно отдохнуть.
Я замолкаю, зная, что спорить и сопротивляться бессмысленно. Демьян всё равно сделает так, как он решил. Конечно, хочется кричать, протестовать, бороться, но усталость берет верх.
— Скажи, все это ты затеял, чтобы скрыть преступление твоей сестры? Хочешь держать меня подальше, пока всё не утихнет? Мой отец, наверное, тоже в курсе?
— Может быть, ты прекратишь искать во всем скрытый смысл? — резко спрашивает он, и его терпение, кажется, лопается.
— Не ври мне, Демьян. Не надо делать вид, что это все из благих побуждений. Ты всегда действуешь по собственным причинам. И я не нуждаюсь в твоей помощи, особенно когда она приносит еще больше проблем.
Собственные слова звоном отдаются в ушах.
Устало прикрываю глаза. Нет смысла продолжать разговор. Хочется добраться хоть куда-то. Выползти из этой чертовой машины и послать его к черту.
— О чем ты думаешь? — его голос звучал мягче, почти осторожно.
— Жалею, что не спряталась лучше пять лет назад.
Хмурится, плотно сжимает челюсти до появившихся играющих желваков.
— Я бы нашел тебя в любом случае.
Машина поворачивает на ухоженную аллею, ведущую к красивому загородному дому. Становится не по себе.
— Где мы?
— Это мой дом, — отвечает, словно это само собой разумеющийся факт.
Я вскипаю мгновенно, вся предыдущая усталость и покорность исчезают, как будто их никогда и не было. Воздух в салоне становится плотным и наэлектризованным.
— Ты что, притащил меня к себе домой? Ты вообще без тормозов! Твоя жена в курсе?
— Никого здесь нет, кроме меня.
Замечаю, как нервно дергается его кадык. Шумно выдыхает, а внутри меня медленно закручивается ураган.
— И это должно меня успокоить? Может, в вашей семье это нормально, но... — я не успеваю закончить. Демьян поворачивается ко мне, умоляя взглядом заткнуться.
— Моей жене уже давно всё равно, где я и что со мной происходит, — говорит он, явно стараясь сохранить контроль над ситуацией. — Сейчас её больше волнует раздел имущества.
— Мог сказать раньше.
Демьян выходит из машины и обходит её, чтобы открыть мне дверь. Протягивает руку, и я, колеблясь, кладу свою в его ладонь, позволяя помочь мне выйти. Воздух вечерний, свежий и прохладный, а моя рука в его кажется неожиданно уверенной.
Мы подходим к входной двери. Открывает дверь жестом, приглашая пройти. Просторный холл встречает нас мягким теплом. Всё здесь выглядит очень симпатично и уютно, что в какой-то мере успокаивает. Интерьер выполнен в спокойных, приглушённых тонах с акцентами тёплого дерева и светлых тканей, что создаёт ощущение спокойствия и комфорта.
— Ты голодная?
Я медленно качаю головой, ответом служит лишь тихий вздох. Как можно думать о еде после всего, что я пережила за этот день?
— Я покажу тебе твою комнату.
Шагая за ним по мягким коврам, я ощущаю жжение в груди. Вся ситуация кажется мне глупой и абсурдной. Воспоминания о прошлом сталкиваются с жестокой реальностью. Только вместо маленькой двухкомнатной хрущевки, раскошный дом с дорогой отделкой.
— Походи.
Внутри все аккуратно и уютно.
— Дом полностью в твоем распоряжении, Агния. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся.
— Как будто я здесь по собственной воле.
Этот дом, его забота — всё это кажется клеткой, хотя он и старается её украсить.
Соболевский ничего не отвечает на мои резкие слова. В его глазах на мгновение мелькает тень разочарования или понимания — трудно сказать. Затем он медленно поворачивается и выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. Звук его шагов затихает по мере того, как он удаляется по коридору.
Оставшись одна, я снова погружаюсь в болото.
Подхожу к окну и прижимаюсь лбом к стеклу, чувствуя, как от этого становится немного легче. Затем, неожиданно для себя, наношу удар ладонью, выплескивая скопившиеся эмоции. Делаю это снова и снова, пока они не начинают гореть.
Не могу привести дыхание в норму, пока тело пробирает нервная дрожь. Я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается.