Мы входим в ванную комнату, и я чувствую, как накатывает недоумение и неловкость. Весь момент кажется неправильным — это слишком интимно для меня.Особено сейчас.
— Выйди, пожалуйста, — прошу я.
— Ты уверена? Я могу помочь, если тебе плохо, — настаивает он. О боже, нет. Щёки мгновенно вспыхивают жаром.
— Мне действительно было бы легче, если бы я осталась одна, — повторяю сохраняя уверенность.
После короткой паузы Демьян медленно кивает и, наконец, поворачивается к двери.
Оставшись одна, выдыхаю, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи. Захожу в душевую кабину и открываю воду. Холодные капли сначала заставляют вздрогнуть, но я быстро регулирую температуру, пока вода не становится приятно тёплой.
Как только я заканчиваю душ и оборачиваюсь в мягкое полотенце, возвращаюсь в комнату. Демьян сидит на кровати, его взгляд был устремлён на дверь, как будто он ожидал моего появления. Замечаю, что он успел поменять постельное бельё.
Замираю на пороге, чувствуя, как моё сердце совершает рывок.
— Мне вернуться в свою комнату? — спрашиваю, не зная, как лучше поступить.
— Останься. — просит он мягко.
Я задумываюсь на мгновение, оценивая его просьбу. Затем медленно подхожу и сажусь рядом с ним на край кровати.
— Как ты себя чувствуешь?
Я вздыхаю, пытаясь охватить все эмоции, которые кружат во мне.
— Это странно, — отвечаю я, подбирая слова. — Всё это... странно.
Он кивает. Затем нежно, но уверенно толкает меня назад, так что я мягко опускаюсь на подушки. Я чувствую, как сердце замирает от неожиданности.
— Ложись спать, — говорит он, укладывая подушку под мою голову. Его движения аккуратные и заботливые.
Затем ложится рядом, тянет одеяло, чтобы укрыть нас обоих. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь дыханием.
Я начинаю ёрзать от напряжения, не в силах успокоиться даже под тяжестью одеяла. Демьян внезапно шипит рядом, его голос звучит строго:
— Это не очень хорошая идея.
Я замираю.
— Прости.
— Спи.
Соболевский внезапно встаёт с кровати, и я слежу за его движениями в полумраке.
— Ты куда?
— Кажется, мне снова нужно в холодный душ. Отдыхай, я скоро вернусь.
Без него кровать кажется безумно огромной и холодной. Хочется заскулить от разочарования. Наверное, нужно дождаться, но не могу. Закрываю глаза, чувствуя, как усталость окутывает меня плотным покрывалом. Весь мир медленно растворяется в тумане. С каждым вдохом я погружаюсь всё глубже, позволяя себе расслабиться и отпустить все мысли.....
Глава 25
Замерев, задерживаю дыхание. Спину нахально жжёт мужской торс. Сердце разгоняется на бешеной скорости, ещё немного, и выскочит из груди. Могу щипать себя, сколько захочу, но это не поможет.
Всё это — реальность.
Вот он рядом, так близко, что можно дотронуться и даже большее...
Облизываю пересохшие губы и шумно дышу. Меня всё ещё штормит. Потому что помню всё до мельчайших подробностей. Как трогал, обнимал, целовал. И от этого внутри всё закручивается в тугой узел.
От волнения ёрзаю на кровати.
— Пиздец моей нервной системе мелкая, — раздаётся низкий голос. Демьян разрезает тишину словно лезвием.
Его захват ослабевает. Сильная, крепкая рука перемещается с талии на шею. Пальцы скользят выше, обжигая щёки. Я вздрагиваю. Нет, не потому, что мне неприятны его прикосновения, как раз наоборот. Наверное, я никогда не привыкну к этому.
Не выдерживаю и переворачиваюсь на спину. Рассматриваю его жадно, нагло, пристально. Сердце начинает колотиться в сотни раз чаще.
Он лежит рядом, обнажённый. Тёмные волосы небрежно взъерошены после сна. Отпускаю взгляд, ниже прикусывая губу. Его тело словно скульптура. Идеально выточенное: широкие плечи переходят в рельефные мышцы торса, каждая из которых словно нарисована отдельно.
Чёрт! Почему он всегда такой красивый?
Каримова часто твердила, что красивый мужчина — это чужой мужчина. Да и от отношений с красавчиками одни проблемы. Они словно со страниц глянцевых журналов — каждый кажется мечтой, но не для серьёзных отношений.