Соболевский морщится. Кажется, я задела за живое...
— Я понимаю, что ты так чувствуешь. Я не ожидаю твоего понимания или прощения.
— Не сомневаюсь. Спасибо, я не голодна, — отодвигаю тарелку в сторону. — Мне нужен телефон, могу хоть в этом на тебя рассчитывать?
Кивает. По глазам вижу, что недоволен.
— Я вызову курьера.
— Спасибо.
Встав с кресла, медленно направляюсь к двери. С каждым шагом внутри меня всё сильнее кипит смесь гнева, разочарования и насмешки над собственной наивностью.
Хочется плакать. Неужели на мгновение я действительно подумала, что прошедшая ночь что-то изменила? Идиотка.
Достигнув своей комнаты, закрываю за собой дверь и опускаюсь на кровать. Наверное, стоило бы немедленно покинуть его дом, но есть ли в этом смысл? Куда я пойду без денег и телефона? Нужно дождаться. Дальше свяжусь с Алькой или Яной, а потом… Мысли сбиваются, и я чувствую, как слёзы начинают собираться в уголках глаз. Погружаю лицо в ладони, пытаясь хоть как-то успокоиться.
Кажется, здесь слишком мало воздуха.
Вздохнув, я подхожу к двери балкона и медленно открываю её. Свежий воздух моментально окутывает лицо, принося кратковременное облегчение от душной атмосферы комнаты.
Выхожу на балкон, и руки автоматически огибают холодный металл. Через несколько секунд слышу шаги. Крепче сжимаю руками перила, чтобы отвлечь разбушевавшийся разум.
Он подходит ближе, и я шумно сглатываю, не в силах пошевелиться. В голове крутится множество вопросов, но каждый из них кажется слишком глупым, чтобы его озвучить. Я чувствую, как между нами вновь возникает преграда, словно слой льда, который невозможно пробить.
— Курьер приехал, я забрал телефон и положил тебе на кровать.
— Спасибо.
— Ты замёрзнешь, — протягивает руку и осторожно, кончиками пальцев, касается моего плеча.
Я не отстраняюсь и не делаю попыток избавиться от его прикосновений. Правда в том, что я действительно замёрзла, а они… Они дарят мне желанное тепло.
— Мне не холодно, — тихо отвечаю я и отмечаю, как уголки его губ приподнимаются в намёке на улыбку.
— Ты всегда такая упрямая?
В такие моменты он кажется простым парнем. Идеальным. Добрым. Искренним. Заботливым.
Если бы я не знала, что скрывается за этими стенами, за этой улыбкой и блеском в его глазах, я, пожалуй, могла бы... Могла бы что? Влюбиться? А разве я не уже?
— А ты всегда такой заботливый?
После моих слов в воздухе повисает напряжение.
— Может быть, я становлюсь таким рядом с тобой, — тихо отвечает он, и его слова заставляют моё сердце биться чаще.
— Не играй со мной, — шепотом прошу я.
Голос дрожит, несмотря на попытки казаться равнодушной. А потом я делаю несколько шагов назад, создавая между нами дистанцию.
— Послушай... — начинает он, но я мотаю головой.
— Не надо, — я не хочу слышать оправданий или очередную ложь. Сжимаю губы и упрямо отворачиваюсь.
Секунда, и я оказываюсь прижатой к холодной стене. Кожу щиплет от холода, но я стойко сдерживаю всхлип. Хватит, не дождётся!
Глава 26
— Я хочу уйти.
Не то чтобы я верила в то, что его волнуют мои желания, просто под пристальным взглядом желание сбежать было почти невыносимым. Казалось, если останусь, непременно произойдет что-то непоправимое.
С меня хватит разговоров.
Он следит за моим взглядом, и, кажется, знает, о чем я думаю, но ничего не говорит. Только медленно щекочет дыханием кожу, будто специально дразня и распаляя меня.
Сглотнув, отвела от него взгляд.
— Если ты не собираешься ни о чем спрашивать или делиться планами на мой счет, может, мне стоит вернуться в комнату?
— Ты всегда умела мастерски трахнуть мою нервную систему.
— Я польщена.
— Останься. Я не сделаю ничего, что может тебе навредить. Как только захочешь уйти, все организую.
— Чего ты хочешь от меня? Зачем тебе все это?
Молчит. Только глаза становятся все чернее, опаснее. Я вижу там на дне черных омутов столько эмоций, что дышать становится труднее.