Фурия выдохнула и спрятала коготки. Вещи всё же взяла.
Подхожу ближе и, хватаю её за руку, дёргаю на себя и целую в губы. Кошка отвечает на мой поцелуй, и я чувствую, как её тело мгновенно напрягается.
— Мне нравятся твои губы, — её голос становится хриплым, а руки впиваются в мои плечи. Ещё мгновенье и она берёт моё тело под свой контроль и направляет его, подчиняя собственной воле. С каждой секундой её действия становятся все решительнее. Малышка быстро учиться.
— Если будешь так играть, я просто умру! — произношу с иронией. Соблазнительница переводит дыхание и стискивает зубы. А потом зажимает мне рот ладонью.
Чёрт возьми. У меня планы на этот вечер. Малыш, прекрати немедленно...
Глава 28
Агния
Демьян выводит меня на уютную деревянную террасу, где вечерний воздух ещё тёплый от уходящего дня. Рядом уголок для отдыха. Мягкий угловой диван, обитый белой тканью, притягивает взгляд своим приглашением к расслаблению.
Чёрные и белые узорчатые подушки добавляют уюта, а бирюзовый акцент напоминает о близости летнего неба. В центре, на низком столике, пламя газового камина лениво потрескивает, создавая танец света и тени. Над головой гирлянда бросает мягкий свет на деревянные балки надстроенного навеса.
Лампочки, словно маленькие фонарики, висят над нами, и каждая из них кажется маленькой вселенной.
Я почувствовала, как напряжение дня медленно покидает моё тело, растворяясь в этой удивительной тишине.
— Это действительно красиво, — прошептала, не отрываясь от зрелища.
— Присядь, я сейчас вернусь.
Когда Демьян исчезает в тёмном проёме, на мгновение охватывает тревога. Я остаюсь здесь, в этом уголке рая, но без него вдруг становится неуютно. Стараюсь успокоить себя, напоминая, что он скоро вернётся. Но внутренняя неуверенность не отпускает. После короткого колебания опускаюсь на угловой диван, который кажется таким манящим и уютным.
Руки автоматически скользят по мягкой ткани, пока я не нахожу удобное положение. Интересно я хорошо выгляжу? Времени на подготовку было чертовски мало. Хорошо хоть Соболевский побеспокоился о вещах заранее.
Следуя порыву, встаю и подхожу к стеклу, чтобы взглянуть на своё отражение. Тусклое освещение с террасы не даёт чёткости, но в моих глазах читается надежда угодить, понравиться. Я поправляю волосы, мягко касаюсь ткани.
Разложив на кровати вещи, я выбрала красный сарафан с лёгкой трапециевидной юбкой. Весьма миленький. Приятная ткань игриво обрамляет фигуру, не сковывая движений. Простая, но элегантная линия груди подчёркивается тонкими бретелями. Сарафан застёгивается спереди на ряд белых пуговиц. С собой захватила невероятно мягкий светло-бежевый кардиган, с рукавами реглан и крупной вязкой.
Возвращаюсь на диван, устраиваюсь поудобнее и снова оглядываю вечернюю террасу. Сейчас не хочется думать, о том, для кого он это всё сделал. О том, что ещё совсем недавно здесь присутствовала другая женщина. Нет, не хочу.... Пусть этот вечер будет принадлежать только мне.
Когда Демьян возвращается, в его руках блестит серебристый поднос. На нём аккуратно уложены шампуры с сырым мясом и разделанная рыба, искусно приготовленная к жарке. С удивлением я замечаю, что недалеко от дивана, на самом краю террасы, установлен небольшой гриль.
Он осторожно ставит поднос на столик, убеждаясь, что всё на своём месте, а затем направляется к небольшому шкафчику, украшенному инкрустацией. Открывает его и заглядывает внутрь.
— Белое или красное? — спрашивает, обернувшись ко мне через плечо. Его голос звучит весело.
Я на мгновение задумываюсь. Воздух ещё тёплый, и кажется, что белое вино будет как нельзя кстати. Но в то же время аромат мяса и рыбы на гриле заманит к выбору чего-то более насыщенного.
— Давай красное.
Демьян кивает, выбирает бутылку из шкафчика. Я вижу, как он аккуратно вынимает её, держа за основание, и возвращается к столику.
— Я думаю, тебе понравится, — улыбаясь, начинает аккуратно открывать бутылку.
Секунда и два бокала наполняются алой жидкостью.
Вино мягко плещется, оставляя на стекле тёмно-рубиновые следы. Соболевский подаёт один из бокалов мне, и я вздрагиваю, от ощущения его горячих пальцев на коже.