Беру телефон и быстро печатаю сообщение подруге. Не хочу, чтобы она переживала и нервничала, ей и так в последнее время от меня досталось.
Всю ночь я не могла заснуть. Ворочалась на кровати, не знаю, как дотерпела до утра. Наверное от этого у меня появятся темные круги под глазами, но сейчас это последнее, что меня волнует.
Утром натягиваю на себя черную водолазку и джинсы, и спускаюсь вниз за водой.
На первом этаже меня встречает женщина лет пятидесяти, скорее всего она здесь готовит и убирает. Мама бы никогда не допустила на кухню чужую женщину. Она всегда считала, что справится сама. Что только она должна готовить для мужа, и гладить его рубашки. Наверное, думала, что именно в этом заключается уют и что готовить должны с любовью. Только вот он не ценил. Никогда не ценил ее и того, что она для нас делала.
Предательство близкого человека всегда ранит глубже. Это больше, чем разочарование. Это как потерять часть себя. Одна из тех ран, которая заживает очень долго, если заживает вообще.
— Агния, ваш папа столько про вас рассказывал! — она широко и искренне улыбается, заставляя меня чувствовать себя неловко, а затем спохватывается, — Вы, наверное, голодная, да? Давайте за стол скорее!
— Не стоит, я просто хочу воды.
Конечно я не рада быть в этом доме, но она в этом не виновата. Я всегда оставалась вежливой с людьми отца. Даже после того, как перестала считать его таковым.
— Вы уверены? У вас такой уставший вид… — не дождавшись ответа, она качает головой и вздыхает, — Ну что ж…
Я чувствовала, что она осуждает мой отказ от завтрака, но, поблагодарив ее и сделав глоток свежей холодной воды из запотевшего стакана, ничего не сказала, как и она. Видимо, в этом доме всем была дана команда обращаться со мной крайне осторожно. Некоторые даже обходили стороной. Ну и отлично, нечего на меня смотреть, будто я зверь какой. А то я и укусить могу.
После неудачного диалога решаю осмотреться. Интересно, если я захочу выйти из дома, меня кто-нибудь попытается остановить? Обычно охранников не так много, всего два или три, но на этот раз хитрый лис мог перестраховаться.
Естественно попытка закончилась неудачно. Молодой охранник даже до двери дойти не дал, перегородив мне дорогу. Ни угрозы, ни упреки — ничего не подействовало. Пришлось вернуться в комнату с чувством полного опустошения.
Через несколько часов в комнату приносят поднос с едой, но я его игнорирую, хотя и бормочу слова благодарности женщине, которая его приготовила. Выглядит вкусно, но после всего, что случилось, мне кусок в глотку не лезет.
Чем заняться? Вещи я уже сложила в рюкзак, телефон стоит на зарядке. Нужно только дождаться удобного момента.
Из гостиной есть выход на террасу, уверена, что сейчас все закрыто, но если удастся стащить ключи у этой милой пампушки, у меня появится шанс…
Нужно дождаться ужина. Возможно, отец сегодня не приедет, и тогда все получится. Ночью попробую бежать до ближайшей остановки. Далековато, но за несколько часов дойду. Дождусь утра, уеду на ближайшем автобусе, а дальше… Буду думать.
Домой возвращаться нельзя, к Альке проситься тоже. Найдет быстро. Нужно пересидеть где-то, а потом решить, как действовать дальше. В конце-концов я уже не ребенок, время быстро пролетит, а там уже заветные восемнадцать. Со спокойной душой пошлю папашу к черту, а потом... Потом подрасту и ворвусь в его жизнь как ураган.
Багров никогда не прощает нанесенных обид, так и я тоже Багрова. Кровь — не вода. Только сейчас нужно в себя прийти. Слишком больно. Знаю, что время не лечит, у боли нет срока давности, как и у предательства. Но она по крайней мере утихнет, позволит мне мыслить здраво.
Через какое-то время женщина возвращается, чтобы забрать поднос с нетронутым обедом и качает головой, но на этом ее осуждение заканчивается. В глазах отражается жалость.
Подхватывая поднос, она сообщает, что отец ждет меня к ужину, и стол уже накрыт, и я чувствую, как мой желудок скручивается в узел. Не столько от голода, сколько от неотвратимости очередного отвратительного разговора.