Её лицо бледнеет, замечаю, как сжимает кулаки. Она обижена, да. Но больше всего она раздражена тем, что не может управлять ситуацией, как привыкла.
— Демьян, пожалуйста... — уже более ласково, но кажется безуспешно. Голос дрожит. Она явно борется с желанием не разрыдаться на месте.
— Это мой дом, и здесь мои правила. Тебе следует быть более сдержанной.
Затем отступает на шаг от блонды, но взгляд остаётся сосредоточенным. Он медленно подходит ко мне, оглядываясь, чтобы убедиться, что Лера не следует за ним. Голос звучит убедительно, но мягко:
— Я разберусь, — нежно проводит рукой по щеке. Трусь, прикрывая глаза. — Иди в дом, я скоро буду.
— Один?
— Один, — устало выдыхает.
— Но…
Соболевский даже шанса не даёт на сопротивление. Гасит сразу. Целует крепко, жадно, словно до дна выпивает.
— Иди, — его голос снова становится мягким. Слегка подталкивает меня в сторону дома. Я киваю, все ещё ощущая сладость его губ.
За спиной слышу приглушённые голоса. Лера что-то говорит с растерянностью, её тон повышается, затем снова падает — признак того, что Демьян держит разговор под контролем.
Прохожу внутрь и опускаюсь на диван в гостиной, закрываю глаза и вздыхаю.
Понимаю, что часть меня действительно получила то, чего хотела. Я хотела, чтобы Лера почувствовала боль, которую она мне причинила, хотела, чтобы она испытала хоть каплю того отчаяния, которое я пережила. И да, в каком-то смысле я могла бы почувствовать удовлетворение от того, что она наконец столкнулась с последствиями своих действий.
Но вместо этого я чувствую усталость. Усталость от вечной драмы, от бесконечного цикла борьбы. Сколько можно? Это изматывает не только эмоционально, но и физически. Подумать только, сколько энергии ушло на то, чтобы держать себя в руках и не дать эмоциям взять верх.
Вместо облегчения внутри царит пустота. Настоящего удовлетворения не происходит.
Лера получила то, что заслуживала — жесткий урок. Продолжать не имеет смысла. Пусть сама теперь расхлебывает последствия.
Устраиваюсь поудобнее на диване, глаза закрываются сами собой. Физически чувствую, как отпускает напряжение.
Простить? Никогда.
Но отпустить — это то, что я могу и должна сделать сейчас.
Медленно, с каждым вдохом и выдохом, тянет в объятия сна. Не стараюсь сопротивляться. Поддаюсь.
Глава 33
Просыпаюсь от жарких прикосновений. Сильные руки мягко обнимают меня, словно страхуют от падения в пустоту. Демьян рядом, и это ощущение безопасности заполняет меня изнутри.
— Что произошло? — пытаюсь спросить, но слова еле слышны.
— Не переживай, — шепчет успокаивая. — Я всё решил.
Не могу не заметить напряжение в его голосе. Он осторожно убирает волосы с моего лица, его глаза полны желания и страсти.
— Но что случилось? — спрашиваю снова, пытаясь уловить что-то в его глазах. — Демьян, ты не можешь просто так от меня это скрывать.
Он замолкает на мгновение. Взгляд становится темнее.
— Всё, что тебе нужно знать, — это то, что я всегда буду рядом.
Затем нежно целует в шею, заставляя забыть обо всём. Жаркие прикосновения становятся всё более настойчивыми, и я уже не могу сопротивляться. Я больше не задаю вопросов и не ищу ответов. Сейчас важно только одно — мы вместе. Его губы продолжают сводить меня с ума, и я забываю обо всём.
Медленно склоняется ко мне, его горячие губы снова находят мои. Поцелуй становится всё глубже. Я обнимаю его, ощущая, как его тело напрягается в ответ. Наше дыхание сливается, становясь одним целым. Сильные руки скользят по моей спине, затем вниз к моим бедрам. Он осторожно подтягивает меня ближе к себе, наши тела прижимаются друг к другу, словно пытаясь стать единым целым. Тепло, исходящее от его тела, разливается по мне, заставляя сердце биться чаще.
Проводит губами ниже, оставляя лёгкие поцелуи. Прикосновения — словно огонь, они разжигают во мне желание, которое я больше не могу сдерживать. Я стону, не в силах скрыть свои чувства.
Я обнимаю его крепче, отпуская все мысли и сомнения. Наши тела сливаются в единый ритм, мы движемся вместе как одно целое. Я чувствую, как его дыхание становится всё прерывистей, как его сердце бьётся в такт с моим. В этот момент всё вокруг исчезает, остаётся только это безумное чувство единства и близости.