- Мы завтра рано уйдем, - сообщил Павел. - Я, знаете ли, спешу доставить груз.
Михаил опять подобострастно захихикал, закивал и со словами «Только дверь входную поплотнее прикройте» наконец-то ушел совсем. Павел заперся изнутри на задвижку, задернул шторы на окнах. И только потом поднял Лилю с пола и пересадил на кровать. Сел рядом, развязал веревку на запястьях и стал осторожно целовать оставшиеся от пут красные следы. Лиля не выдержала и всхлипнула.
- Т-с-с, - Павел поднял голову, приблизил губы к ее уху. - Тише. Молчи. Люди любопытны, а мы не знаем толщину здешних стен, - он шептал чуть громче дыхания. - Давай поедим и поспим. Надо отдохнуть.
Она кивнула и прошептала так же тихо:
- Почему ты не представился ему «орлом»?
- Не стоит светиться зря, - ответил он.
- Мне кажется, он догадался. Ты так себя вел...
Павел кивнул:
- На то и расчет. Догадался - но поклясться не сможет. Недосказанность - лучшая политика.
- Как у тебя это получается? Ты был... совсем другой.
- Тренировка, - шепнул он в ответ, не зная, как иначе объяснить. - Ешь.
Она принялась за овощи и сыр. Павел тоже поел немного, остальное убрал про запас.
- В туалет не хочешь? - спросил он нормальным голосом.
Лиля покачала головой.
- Точно? Ну как знаешь, среди ночи я тебя выводить не буду. Тогда спи давай!
И шепотом добавил:
- Правда, давай ложись.
- А ты?
- Я? - он снова сел на кровать. - Если честно, хотел пристроиться рядом.
Лиля подвинулась к стене и замерла с колотящимся сердцем. Павел улегся, накрыл их обоих шерстяным одеялом, нарочно повертелся и так, и эдак, словно проверяя громкость пружин. Кровать скрипела немилосердно. Он повернулся к Лиле, помедлил секунду - и осторожно подался к ней. Она задохнулась.
- Тише, тише, - шептал он, а его руки осторожно забирались под джемпер, под блузку... Он прижал ее к себе, горячую, трепещущую, и целовал как сумасшедший - в губы, в шею, в глаза. Она тоже прижалась к нему, запустила руки под рубашку. Обоих трясло. Но слишком громко скрипели пружины кровати от малейшего движения, и в слишком шумную рисковала превратиться возня, дай они себе волю. Оба поняли это - и замерли, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Она поцеловала его за ухом, туда, куда так часто смотрела все эти дни и где аккуратно укладывались колечками рыжевато-русые завитки. Он прерывисто вздохнул и снова крепко прижал ее к себе. Прошептал:
- Не целуй меня так, или я потеряю голову.
- А что, «орлы» не спят со своими прекрасными пленницами? - спросила она лукаво.
- Может, и спят. Но я больше не «орел». И я не хочу делать это здесь.
- Прости.
Она положила голову ему на плечо и затихла, слушая, как бьется его сердце. Вскоре Павел услышал ее ровное сонное дыхание. Тогда он тоже закрыл глаза, дав команду тренированному телу проснуться с рассветом.
Часть 1. Граница. День четвертый
10
На рассвете они позавтракали остатками молока и хлеба, Павел наполнил флягу из ведра с ключевой водой, и они тихо покинули гостевой дом. Утро выдалось туманное. За деревней Павел тут же свернул в холмы и достал компас, чтобы не потерять направление.
Где-то в тумане заржали лошади, и они затаились, но вскоре поняли, что ветер принес звуки с далекого пастбища. Они снова пошли: Павел впереди, Лиля за ним.
Когда солнце поднялось высоко, они устроили привал у подножья очередного холма. Доели остатки еды из гостевого дома.
- Может, лучше нам идти ночью, а в деревни ты будешь ходить днем за едой? - робко спросила она, глядя, как Павел напряженно следит за местностью.
- Слишком опасно, - он покачал головой. - Нам нужно когда-то спать, а днем на нас кто угодно может наткнуться. И хорошо, если не патруль. Да и идти ночами рискованно: я, честно говоря, и днем-то боюсь здесь заблудиться.
Она печально опустила голову.
- Ничего, держись, - он положил руку ей на колено. - Осталась всего одна ночевка до настоящих глухих предгорий. Там будет гораздо проще - народу меньше. Пойдем напрямик и будем двигаться быстрее.
- Хорошо, - она кивнула.
- Отдохнула?
- Ага.
- Тогда пошли, - он легко поднялся и протянул ей руку, помогая встать. Закинул на плечи рюкзак и сверился с компасом. - Надо пройти как можно больше сегодня.
Но деревня - единственная на ближайшие несколько часов пути - показалась раньше, чем наступили сумерки. Они осторожно обошли ее и вышли на дорогу. Павел снова связал Лиле руки, сам взялся за другой конец веревки и повел горянку за собой, словно покорную овцу. Темп он взял довольно приличный, но даже не оглядывался, когда она спотыкалась, - только дергал веревку, заставляя ее быстрее выравнивать шаг. Лица его Лиля не видела, но не сомневалась: никаких лишних чувств на нем не отражается.