- Я вам ясно сказал - валите! - Голос у Павла срывался, он тяжело дышал. - Вы что, шваль подзаборная, правда думали, что справитесь с «орлом»?! Я же вам ясно сказал - у меня приказ! Последние мозги пропили, что ли? Или вам надо татушкой в морду ткнуть, чтобы дошло? Лежать! - прорычал он телу под собой и, не выпуская ножа, другой рукой сорвал с плеча порезанную, окровавленную рубашку. - Ну как, теперь убедились?
Противник, лежащий под Павлом, жалобно поскуливал: «орел» убрал нож от горла, но продолжал стоять коленями у него на пояснице. Заводила, растерявший весь свой пыл, осторожно пятился на заднице к двери. Тот, кого оглушила Лиля, полз в том же направлении, стараясь держаться как можно дальше от Павла. Мужик, подпирающий стену, прохрипел изумленно:
- Так ты из спецвойск? Что ж сразу не сказал?
- А какого хрена я из-за вас, мудозвонов, свою легенду светить должен? - Павел поднялся, сжимая нож. - Убирайтесь отсюда, живо! И не вздумайте вякать насчет «орла», вам же дороже обойдется! С-суки! - он вытер с подбородка кровь.
Четверо побитых героев, желающих на дармовщину попользоваться «особенными» горскими девушками, поддерживая друг друга, скрылись за дверью. Павел, тяжело дыша, бросил нож на стол и прижал руку к порезам на груди. Кровь шла довольно сильно.
- Паша, - выдохнула Лиля откуда-то с пола.
- Сиди, где сидишь, - сквозь зубы выдохнул он. Подобрал с пола рваную рубашку и прижал к ране. - С-суки...
Дверь хлопнула - вошел хозяин. Увидел всклоченного, окровавленного Павла, нож на столе, разгром в комнате - и попятился назад.
- Стоять! - рявкнул Павел. - А ну сюда!
Хозяин зашел. Он уже не выглядел таким огромным и грозным.
- Принеси воды, - негромко, но еще зло приказал Павел. - И пришли кого-нибудь тут быстро прибраться. Мы бы ушли из твоего гадючника, но я не хочу ночевать на улице. И шататься в таком виде по дворам не хочу тоже. Мы уйдем утром. А ты держи рот на замке, если не хочешь неприятностей, понял?
Хозяин кивнул и исчез за дверью. Через несколько минут сломанный стул был унесен, кровь с пола стерта, а на столе появилась кастрюля с теплой водой и вроде бы чистое полотенце.
- А теперь вали, - приказал Павел. Проводил хозяина до двери и подпер ручку уцелевшим стулом. Потом взял нож и, подойдя к Лиле, перерезал веревку, освободив ей запястья.
- Прости, - сказал он виновато. - Прости. Я должен был предусмотреть, - он помог ей подняться с пола.
- Паша, ты что? - она посмотрела на него почти в ужасе. - За что ты просишь прощения?
- Не стоило соваться сюда, я ведь чувствовал. Прости. Они ведь могли...
- Нет, - она покачала головой и осторожно погладила его по рассеченной щеке. - Они не могли. Пока ты рядом - нет.
- Я мог не справиться.
- Не в этот раз, - она взяла его за руку, посмотрела на разбитые в кровь костяшки. Поцеловала. Потянула за рубашку, которую Павел все еще прижимал к ране. - Давай я тебе помогу.
- Ерунда, - он поморщился, убирая рубашку. - Царапина. Просто надо промыть и остановить кровь.
- Я сделаю. Садись.
Он огляделся, но единственный стул подпирал дверь, и пришлось сесть на край стола. Лиля смочила кончик полотенца в кастрюле и стала осторожно промывать рану. Павел морщился и кусал губу. Порезы были глубокими, и кровь упрямо продолжала сочиться. Лиля прижала к ним сухой край полотенца. Погладила Павла по конопатому плечу, коснулась пальцами черно-белого орла. Павел вздрогнул.
- Вас боятся, - прошептала она.
- Да. Боятся и уважают.
- Паша, почему ты сбежал? Почему ты бросил все это? То, что ты так хорошо умеешь?
Он поднял голову, взглянул ей в глаза.
- Что я умею? - эхом повторил он. - А ЧТО я умею? Ты... просто не знаешь, о чем говоришь. Я не мог больше, Лиля. Понимаешь, я больше не мог. Мы ведь не с врагами сражаемся... Спецвойска - это для внутренних разборок. Усмирять непокорные провинции, например. «Орлы» - это только звучит гордо, а на самом деле мы цепные псы императора. Точнее, внутреннего ведомства.
- Но почему ты просто не ушел? Не уволился?
- Думаешь, это так просто? И мою отставку кто-то поспешил принимать? Особенно сейчас, в такие времена? Мне сказали: «Ты нам нужен, Шмель!», «Прекрати истерику, Шмель!», «Соберись, Шмель!» Впереди очередная зачистка! - он яростно шипел Лиле прямо в лицо, и его уже начало трясти. Но Лиля вовремя остановила его - поцелуем.
- Успокойся, - прошептала она, оторвавшись от его губ. - Успокойся. Я тебя поняла. Только, Паша, я должна сказать тебе кое-что. Кое-что важное...
- Что? - Он взглянул на нее с тревожным предчувствием.
- Ты не пройдешь через горы, Паша. Тебя не проведет даже сам старейшина клана Бет-Тай, не говоря уж обо мне. Таких, как ты, горцы узнаю́т моментально. Им не нужно тыкать в лицо татуировкой. «Орлов» убивают - без разговоров и без промедления. И ни для кого не может быть исключения...