Павел тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ему снова показалось, что он бредит - или видит дурной сон.
- Кто ты? - спросил он женщину со свечой. - И зачем тебе меня отпускать?
- Я мать этой деревни, - просто ответила она. - И я не позволю нашим мужчинам ни за что ни про что совершить убийство. Здесь и так пролилось слишком много крови. Они не хотят, чтобы горянка попала домой, чтобы рожала горцам новых мужчин? Их можно понять. Но ведь этого не случится. Ты же мне обещаешь?
Павел судорожно вздохнул.
- Обещаю, - прошептал он, точно зная, что лжет.
- Хорошо, - женщина кивнула. - Но лучше не обманывай. Иначе кому-то из вас не поздоровится.
- Кому?
- Не знаю. Может, тебе, а может, и ей. Так не обманешь?
- Не обману...
Из-за свечи показалась рука с ножом, потянулась к лицу. Павел невольно дернул головой, пытаясь отстраниться - но рука прошла выше. Одним коротким движением женщина перерезала веревки. Павел почти упал - но она поддержала его, бережно уложила на каменный пол. От движения все его раны вновь полыхнули болью. Он закусил губу и попытался сесть. Как ни странно, ему это удалось. Затекшие ноги и руки слушались плохо, но все-таки слушались, и Павел наконец поверил, что действительно сможет уйти отсюда на своих двоих. Нужно было только немного прийти в себя.
- Вот твоя одежда, - тем временем сказала мать деревни, бросая ему куртку и рубашку. - И поспеши. Тебе пора уходить.
Павел с минуту посидел на полу, прежде чем с усилием поднялся на ноги. Уже на пороге ему запоздало пришло в голову: а может, это ловушка? Но он лишь упрямо мотнул головой. Если и так, пусть попробуют выследить его в темноте. Пусть попробуют отыскать Лилю в разломе. «Ни хрена у вас не выйдет», - одними губами прошептал он. А даже если и выйдет - это все равно было лучше, чем и дальше висеть на крюке без всякой надежды что-то исправить.
В кромешной тьме женщина вывела его на тропу и рукой показала направление.
- И не бойся, никто не пойдет за тобой, - сказала она, будто подслушав его мысли.
- Спасибо, - буркнул он и пошел прочь по тропе.
Часть 1. Граница. День седьмой
15
От деревни Павел отошел едва ли метров на триста: двигаться дальше в темноте он просто не решился. С тропы пришлось свернуть, и шанс оступиться на камнях и загреметь в какую-нибудь расщелину стал слишком велик. Нащупав ладонями очередную скальную выемку, Павел заполз туда и сел, обхватив руками колени. То и дело накатывала предательская слабость. Павел вытер со лба холодный пот и приказал себе не раскисать.
Ему даже удалось задремать, но в предрассветных сумерках он открыл глаза, словно от толчка, и, с трудом заставив тело двигаться, снова выбрался на склон. Осмотрелся и довольно кивнул: вряд ли его можно было выследить на этих камнях и в туманной дымке.
К рассвету Павел дошел до пещеры и не нашел там ничего, даже следов от очага. На секунду он вообще усомнился, что это то самое место. Но пролом в глубине пещеры был очень похож, и Павел не стал колебаться и медлить. Протиснулся в узкий лаз, сделал несколько шагов и сразу оказался в полной темноте.
Он шел несколько минут, стараясь, как и просила Лиля, придерживаться самого широкого прохода. Но иногда развилки были по ширине почти одинаковые. Он попробовал всегда держаться левее и считать повороты, но быстро сбился. Тогда он остановился, решив, что зашел достаточно далеко. Сел, прислонившись к стене, и тихо засвистел «Сероглазого короля». Грустная, пронзительная мелодия оттолкнулась от стен и вернулась к нему, странно искаженная. Больше ничего не было слышно. Он засвистел опять.
Сколько Павел так просидел, он и сам не смог бы сказать. Время исчезло. Он насвистывал и окликал Лилю по имени, но с каждым разом делал это все тише и тише. Темнота словно съедала надежду. Он уже почти поверил, что Лиля не придет и он останется здесь навсегда. И тут невдалеке раздался неясный звук. Павел поднял голову. Звук превратился в шорох. И еще раз. И еще.
- Лиля, - сказал он в темноту, - это я.
На этот раз шуршание шагов раздалось совсем рядом, и невидимая в темноте Лиля опустилась на колени рядом с ним, коснулась руками лица и, обняв за шею, притянула к себе.
- Паша, - шепнула она.
Он вцепился в нее обеими руками, как малое дитя в материнскую юбку, прижался лицом к ее груди и замер, стараясь не заплакать. Она поцеловала его в макушку, обхватила покрепче и держала, пока его не перестало трясти. Наконец он оторвался от нее, судорожно вздохнул и поднялся, держась за стену. Крепко взял ее за руку, шепнул:
- Пошли отсюда.
Попетляв по темным проходам, они выбрались из пролома обратно в пещеру. Несколько минут Лиля моргала, привыкая к свету. Павел тем временем выглянул наружу. Ни одной живой души поблизости видно не было, но чувство опасности заставляло его торопиться. Он вернулся к Лиле, спросил: