К границе двинулись в сумерках. Еще раз перебрали вещи - Павел отдал Лиле практически все, что у него было, даже одеяло, забрал только карту, компас, фонарик и нож.
- Пойду налегке, - пошутил он.
Но Лиля не улыбнулась в ответ. Она не отрываясь смотрела на Павла, и в глазах у нее стояли слезы.
- Пойдешь впереди, - он делал вид, что не замечает этого взгляда. - За склонами не следи - это буду делать я. Иди по своей тропе, а как минуем границу, махни мне вот так, - он показал, - и сразу беги как можно быстрее. Ты все поняла?
- Да...
- Хорошо, - он ободряюще улыбнулся. - Все получится, Лиля. Ты, главное, иди вперед, что бы ни случилось. Я сам тут разберусь. Это тоже понятно?
Она кивнула.
- Ну тогда все.
Она обняла его, уткнулась в грудь, стараясь не сделать больно. Он поцеловал ее в макушку. Прошептал:
- Поцелуй меня...
Пусть всего на несколько секунд, но они опять забыли обо всем, затерянные среди огромных валунов. Он отстранился первым. Мягко развернул ее в сторону границы. Подтолкнул: «Иди». И осторожно двинулся следом, обшаривая взглядом заросшие кустарником склоны. Солнце почти село, на ущелье уже упала тень. Но до настоящей темноты было еще далеко, и окрестности просматривались, насколько хватало взгляда. Это Павла и беспокоило. И все же он очень надеялся пройти.
Не получилось.
Они были уже совсем рядом с границей. Буквально за следующим валуном Рессия, вполне возможно, уже сменялась горскими владениями. Лиля прибавила шаг - и тут со склона раздалось несколько выстрелов. Пули свистнули у плеча. Лиля присела, обернулась назад - и прикусила пальцы, чтобы не завизжать. Павел ничком лежал на тропе, даже не пытаясь подняться.
Не задумываясь, Лиля кинулась назад. Рядом свистнули еще пули - она присела, подползла к Павлу на коленях, перевернула на спину. Он застонал, хватая ртом воздух. «Жив!» Она распахнула куртку - на груди быстро расползалось кровавое пятно.
Она оглянулась туда, откуда стреляли: погранцы уже спускались по склону. Сжала зубы и схватила Павла за руку, попыталась приподнять, оттащить за валун. Ей это удалось. Здесь, по крайней мере, в них не могли попасть еще раз, но Павел от этих телодвижений почти лишился сознания.
Она сдернула со спины рюкзак, достала свой платок и попыталась приложить его к ране. Павел стремительно бледнел.
- Паша, очнись, очнись, - она принялась тормошить его.
- Лиля... - полупрошептал-полупростонал он, открывая глаза. - Лиля, оставь меня. Уходи. Ты еще успеешь, мы почти рядом...
- Нет, - ответила она, прижимая платок к кровоточащей ране. - Прости меня, Паша, я знаю, ты хотел, чтобы я перешла границу. А я хотела лишь одного - быть с тобой. А теперь - ну зачем мне горы, если ты туда за мной не придешь? И как я буду жить, если брошу тебя вот так?
Она говорила и говорила, а слезы ручьем лились по ее лицу. Она их не замечала.
- Я знала, знала, что не надо идти... Держись, они уже идут. У них, конечно же, есть врач. Тебе помогут. Все будет хорошо.
Павел хотел объяснить ей, что с пробитым навылет легким не помогут никакие врачи, тем более здесь, в глухих горах. Да и зачем его спасать? Для трибунала и расстрела? Но у него не было сил все это сказать. Он посмотрел вверх, на серое, пасмурное небо. Попытался вздохнуть, но у него не получилось, лишь боль сильнее заполыхала в груди. Лиля в тревоге склонилась над ним, снова затеребила: «Очнись!» Он смотрел на нее, но видел перед собой совсем другие глаза - освещенные дрожащим огоньком свечи светлые глаза женщины, только вчера сказавшей ему: «Но лучше не обманывай. Иначе кому-то из вас не поздоровится. Может, тебе, а может, и ей».
- Пусть только мне... Уходи... - прошептал он.
Лиля его не услышала. Павел еще успел увидеть, как она, вскочив на ноги, замахала руками и закричала приближающемуся патрулю:
- Сюда! Сюда! Не стреляйте! Мы сдаемся! Сюда! Человек ранен!
Потом наступила темнота.
Конец первой части
Часть 2. Родина. 1, 2, 3
1
Убедившись, что ее заметили, Лиля снова вернулась к Павлу. Он лежал неподвижно. Платок, все еще прижатый к груди, промок от крови. Она не стала его трогать. Подняла глаза на приближающихся мужчин, скользнула взглядом по снайперке в руках одного из погранцев - и опустила голову. Прошептала:
- Помогите ему, прошу вас...
Старший патрульный, пожилой коренастый мужик с пшеничными усами и сединой на висках, присел над Павлом. Приподняв платок, взглянул на рану. Повернул бесчувственное тело на бок, сунул руку сзади под куртку, вытащил - пальцы были в крови.
- Скверно... - пробормотал он. Нащупал сонную артерию. - Еще жив, как ни странно.
Он повнимательнее присмотрелся к «задержанному» и усмехнулся: