- Лейтенант Павел Шмель, спецвойска. Верно? А ты та самая горянка, с которой его видели?
Он дождался кивка и представился:
- Старшина Ковыль, третий погранвзвод.
Лиля снова кивнула, давясь слезами.
- Помогите ему, - повторила она.
- Ему уже ничем не помочь, девочка, - старшина Ковыль сочувственно поморщился. - Странно, что он столько протянул.
- Но ведь протянул! Так сделайте хоть что-нибудь! Вы же не можете его вот так оставить... Он же ваш, «орел»!.. - крикнула Лиля и все-таки разрыдалась в голос.
- Он изменник и предатель, и его все равно расстреляют. Так стоит ли суетиться? - покачал головой усатый старшина.
- Пожалуйста...
- Эх... - Ковыль тяжело вздохнул и обернулся к своему отряду - двум рядовым погранцам, что стояли рядом, не забывая оглядывать склоны. - Подгоните машину, ребята. Попробуем. Ну, бегом, я сказал!
Парни удивленно посмотрели на командира, но оспаривать приказ не решились и дружно исчезли за валуном.
- Машина на той стороне склона. Им не меньше получаса понадобится, - старшина снова прижал пальцы к шее Павла. - Живой пока... Не реви! - раздраженно прикрикнул он на Лилю. - А нечего через границу шастать!
- Это все я виновата... - Лилю трясло. - Жила бы как жила... Как другие живут... Нет, на родину меня понесло...
- Так ты отсюда? - старшина кивнул на горы по ту сторону границы.
Лиля кивнула.
- А он? - Ковыль показал на Павла.
- А он - северянин. Неужели не видно?
- Видно, - проворчал старшина. На бледном лице умирающего «орла» веснушки проступили еще отчетливее. - Вот я и спрашиваю: он-то что здесь делал? Тоже в горы шел?
- Это допрос? - Лиля вскинула на пожилого погранца мокрые глаза.
- Успокойся, - он чуть усмехнулся. - Допрашивать тебя в другом месте будут, и мало не покажется. А я так, беседу поддерживаю. И ответы-то придумай, понадобятся.
Старшина снова пощупал Павлу пульс, пробормотал дежурное «живой», посмотрел на часы, а потом на юг, на ту сторону границы. Сумерки спускались стремительно, но зоркие глаза пограничника разглядели движение на склоне. Он снял винтовку, положил на колени. Кивнул Лиле:
- Вон там... Твои подоспели на выстрелы. Наблюдают.
Лиля вскинула голову, но ничего не увидела.
- Чуть-чуть, значит, не дошла? - старшина еще раз внимательно изучил горянку. Красивая, тоненькая, она снова склонилась над лежащим без чувств мужчиной, взяла его за руку, что-то прошептала. Старшину она, кажется, не услышала.
- Эй, - окликнул он ее. - Как там тебя?
- Лиля...
- А ведь если ты, Лиля, сейчас рванешь вон туда, за валун, я за тобой никак не успею. Не молод уже. Ноги не те. А если тебя оттуда выстрелами прикроют - тем более не полезу.
Лиля изумленно взглянула на старшину Ковыля, пробормотала:
- Вы... чего?
- Да я бы вас всех туда депортировал, если честно, - беззлобно сказал старшина. - Будь ты одна, и стрелять бы не стал. Он - другое дело, - старшина махнул рукой в сторону «орла». - Он родине присягал, клялся верность хранить императору и Отечеству. А с тебя что взять? А главное, зачем? Ну, давай, пока парни не вернулись.
Лиля посмотрела на Павла, на старшину, на близкие южные склоны. Качнула головой.
- Нет. Я не могу от него уйти.
Настала очередь старого погранца удивляться.
- Да он труп без пяти минут! А если даже и нет, ему расстрел, тебе лагерь - вот радость-то!
- Неважно, - чуть слышно прошептала Лиля. - Я хотела быть с ним. И я буду - там, где будет он.
- Ну как знаешь, - Ковыль пожал плечами. - Смотри, чтоб на тот свет за ним не отправиться, - он сердито сплюнул. - А вон и ребята.
Подпрыгивая на камнях, к валуну задом подкатил открытый армейский «Зубр»: два сидения впереди и кузов с лавками на десяток солдат. Погранцы открыли заднюю дверь, синхронно подняли Павла и положили на пол между лавками. Старшина подсадил Лилю и сам забрался следом, взмахом руки скомандовал парням - садитесь вперед. Мотор заурчал, и машина медленно двинулась по тропе, постепенно забирая на восток.
Кряхтя, старшина Ковыль склонился над раненым.
- Живой, блин... Эй, помоги, - он пошарил под лавкой и достал санитарный пакет. - Фонарик подержи. Попробую его забинтовать, чтоб кровь так не хлестала.
Он перевернул Павла на живот, стянул с него куртку, разрезал ножом рубашку. Чистой салфеткой стер кровь, и в прыгающем луче фонарика оба увидели на спине и боках «орла» черно-багровые синяки, порезы и следы ожогов.
- Ох, ни х... себе! - пробормотал старшина. - Он что, успел у горцев побывать?
- Нет, это ваши... - Лиля подняла голову и зло посмотрела на Ковыля. - Не хуже наших умеют, если хотят, - она смахнула набежавшие слезы.
- Местные ополченцы постарались, что ли? От которых он потом сбежал? - старшина покачал головой. - Лучше б не сбегал. Эх, как же мы навстречу своей судьбе стремимся. Вот так... Переворачивай... Пока все.