3
Главный военный хирург столицы нагло лгал. Прогноз по своему самому тяжелому пациенту он мог выдать хоть сейчас. Подследственный Павел Шмель не собирался умирать. Каждый день утром и вечером на обходе - и еще раз пятнадцать просто так, проходя мимо палаты, - доктор Лесь проверял его состояние и качал головой. Ему не часто попадались пациенты, которые так отчаянно цеплялись за жизнь, как этот «орел».
- Давление в норме, - сообщила медсестра, когда доктор зашел в очередной раз. - Сердцебиение тоже. Температура...
- Сам вижу, - оборвал ее док.
Сначала он сильно удивился, что пациента с практически отказавшим легким вообще довезли до столичного госпиталя. Приступая к операции, он почти не верил, что она закончится успешно. Потом ждал подвоха в послеоперационный период. Но Шмель словно смеялся над опасениями врача: не приходя в сознание, на тяжелых препаратах, он не сдавался, он дышал и жил. И его шансы росли с каждым днем.
Едва состояние Павла стабилизировалось, доктор Лесь сам съездил в тюрьму и ознакомился с делом пациента: пролистал ворох докладов и рапортов, в том числе два свеженьких протокола допроса некой Лилии Бет-Тай, проходящей с «орлом» по одному делу. Из документов майор так и не понял, почему лейтенант дезертировал: в деле об этом не было ни слова. Горянка твердила, что ничего не знает ни о причинах побега, ни о дальнейших намерениях подельника. Провожал её до границы, и всё. Такой вот галантный кавалер. Лесь только головой покачал. Теперь он понял, почему капитан Жук заходит каждый день. Без показаний «орла» такое красивое, но уж больно сомнительное дело об измене родине грозило развалиться окончательно.
- Как придет в себя, доложите сначала мне, - сказал док старшей медсестре, очнувшись от воспоминаний. - Мне лично, Лида, вы поняли? И не орите на весь госпиталь! - он покосился на дверь, за которой маячили конвойные. - Вам ясно?
- Не дура, - пробормотала медсестра. - Только зря вы это опять, док. Нарветесь когда-нибудь. А главное ведь, бесполезно.
- Работайте, а не болтайте лишнего, - майор бросил подписанный обходной лист на кровать пациента. Он прекрасно знал, что не сможет и на час отсрочить допрос, но собирался поговорить с «орлом» первым.
Часть 2. Родина. 4, 5
4
Павел очнулся в тот же день поздним вечером - док как чувствовал. Сначала вернулись ощущения: тяжесть повязок на груди, катетеры в венах, боль - где-то далеко. Жажда. Жажда заглушала все, мешала думать и вспоминать.
Неслышно сглотнув, Павел прислушался к больничной тишине. Что к больничной - он понял сразу. Не только по трубкам и бинтам - по запаху, по неуловимой тяжести в воздухе. Смерть была здесь своей, гостьей частой и желанной. Но сегодня она прошла мимо его палаты. И вчера тоже. И наверное, позавчера.
Сколько дней прошло? Он не знал. Только помнил, как там, на горной тропе, он отчаянно поклялся себе не умирать, когда понял, что Лиля не оставит его, не побежит через границу. Тюрьма, суд, расстрел - ему на все стало наплевать. Он был снова нужен ей - чтобы дать показания. Чтобы выгородить ее. Защитить. Сделать так, чтобы ей не пришлось платить за его ошибку. А она была нужна ему, потому что без нее все было бессмысленно. В тот момент Павел не подсчитывал шансы. Он хотел быть с ней - и готов был сделать все, через что угодно пройти, лишь бы это осуществилось.
И вот - он был жив. Теперь нужно было сражаться дальше. Мысли ворочались с трудом, даже глаза открыть казалось слишком сложной задачей, но Павел упрямо заставлял себя думать. Лиле вообще нечего предъявить, кроме банального хулиганства и перемещения по стране без штампа. Ерунда. Попытка перехода границы гражданским лицом - все тот же лагерь для нелояльных, не больше. А вот ему, если докажут попытку попасть на Мыс, пришьют измену.
Лишь бы она не решила, что ему уже все равно, крутилось в голове. Только бы догадалась поменьше говорить. Узнать бы наверняка, где она и что успела рассказать. Увидеть бы ее, хоть на минуточку. Только шепнуть - всего два слова. Да просто в глаза посмотреть! Она поймет, он был уверен. Обязательно поймет. Но вот как это сделать? Павел скрипнул зубами и все же попробовал открыть глаза.
Медсестра, сидящая у кровати, сразу встрепенулась. Схватила Павла за руку, проверила пульс. Прошептала:
- Тише... Я сейчас, - и куда-то убежала.
Павел облизал пересохшие губы и оглядел палату. Тумбочка. Капельницы. Окно - без решеток. За окном темнота. Стеклянная дверь. За дверью маячат тени. Охрана? Конечно. Вдруг он убежит? Павел слабо усмехнулся. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову с подушки.