Медсестра тихо вернулась на свой пост, как бы между прочим задернула изнутри шторку на двери и лишь тогда помогла Павлу сделать несколько глотков воды. Он пил осторожно: здравый смысл подсказывал, что кашлять ему не стоит.
В палату вошел подтянутый мужчина с бородой и в белом халате. Кинул взгляд на шторку, на медсестру. Прошипел:
- Вы вот что... Угостите солдатиков чаем, что ли. Скажите, я распорядился. Пациент все равно никуда не денется. Я его пока осмотрю.
Медсестра кивнула и с достоинством удалилась. Доктор - а это явно был он - перевел взгляд на Павла. Спросил:
- Жажда? Слабость?
Павел кивнул.
- Говорить можете?
- Не знаю, - получился шепот. Но язык слушался.
Доктор усмехнулся:
- Значит, можете. Голова тяжелая?
Павел снова кивнул: «Да».
- При таком количестве препаратов - неудивительно. Зато дышать не больно. Я прав?
Опять кивок.
- Хорошо. Так и должно быть.
- Доктор... - Павел собрался с силами для вопроса. - Какое сегодня число?
- Сегодня? - Лесь глянул на часы. - Почти пятое сентября. Прошло двенадцать дней. Вы ведь это хотели узнать?
Павел снова кивнул и прошептал:
- Где я?
- В столице. В военном госпитале. А я - главный хирург, майор Андрей Лесь.
Павел удивленно моргнул.
- Наслышаны? - доктор усмехнулся. - Вам очень повезло, что вас довезли живым. Но и я немного постарался, не скрою.
- Спасибо...
- Поблагодарите потом, - доктор помрачнел. - Вот что, Шмель. Я видел твое дело, - майор Лесь заторопился сказать главное и резко перешел на ты. - Твой следователь... Жук его фамилия... Тебе с ним не повезло. Там есть и нормальные мужики, но этот - редкостная сволочь. Для него все люди - мусор. А уж подследственные и подавно. Я с ним говорил. Он просто мечтает засудить тебя как изменника родины.
- И... что у него есть? - не сразу решился спросить Павел. Очень страшно было услышать ответ.
- Да в том-то и дело, что ничего, - обрадовал его док. - Ты правильно сделал, что с девушкой не откровенничал. Кое-что она рассказала, конечно. В основном о том, как вы до гор добирались. Да и другие свидетели нашлись. Но всего прочего там в протоколах кот наплакал. А на расстрел уж точно ничего.
Павел закрыл глаза. Сердце гулко забухало в ушах, вдруг резко заболело в груди. Доктор моментально схватил его за руку, нащупал пульс.
- Хуже? Сейчас я сделаю укол. Но сначала дослушай. Девушка не дала ему ничего, но он особо на нее и не рассчитывал. А на тебя он будет давить и начнет уже завтра. А давить он умеет. Все это, - Лесь кивнул на ампулы и капельницы, - ему не помеха. Как и мнение лечащего врача. Разве что встанет вопрос об угрозе жизни...
Павел сглотнул вязкий комок в горле и открыл глаза.
- Доктор, - прошептал он. - А вам-то что за дело? Зачем вы мне это говорите?
Доктор оглянулся на дверь - теней за шторкой видно не было. Но он все равно наклонился поближе к Павлу и сказал негромко, но веско:
- Да зае...л меня этот Жук. И методы его зае...ли. И радость, с которой он людей к стенке ставит, зае...ла тоже.
- А если я и правда изменник?
- До приговора ты еще «орел», - майор выпрямился и начал готовить шприц. - И мой пациент, которого я с того света вытащил. Так что, если честно, мне насрать. Но мне это простительно. Я хоть и военный, но врач все-таки. И, как всем известно, с прибабахом. Хуже, что этому Жуку - ему тоже насрать, изменник ты или нет. Ему новую нашивку на погоны хочется. И к начальнику поближе стоять на светском приеме. Ради этого он бы и меня расстрелял, да только подкопаться не может.
Доктор тихо рассмеялся и взял Павла за руку, высматривая неисколотое место.
- Поспи, лейтенант, - сказал он, вводя иглу. - Может, я зря тебя напугал. И Жук тебе на слово поверит.
«Но вряд ли», - неслышно прошептал он, распуская жгут и наблюдая за лицом пациента. Лекарство действовало. Павел закрыл глаза и, минуту повертевшись на подушке, наконец задышал ровней.
- Завтра с утра сообщите капитану Жуку, что подследственный Шмель очнулся, - приказал док вернувшейся медсестре.
Она молча кивнула.
5
Доктор Лесь был прав: следователь Жук не особо давил на Лилю. Разве что в невинном удовольствии отказать себе не мог и каждый допрос начинал словами:
- Соболезную тебе, Бет-Тай. Шмель-то умер. Может, хоть сейчас расскажешь, почему он сбежал и куда собирался?
В первый раз Лиля почти поверила. Покачнулась на стуле, сердце пропустило удар, ногти с силой впились в ладони: «Не плакать! Не плакать». Но следователь Жук засмеялся и сказал:
- Я пошутил. Живой еще. С ним, между прочим, лучший в стране хирург возится. Может, и вытащит, на радость нам с тобой. Ты ведь обрадуешься, верно?