- Паша, я... не могу с тобой остаться. Сейчас - не могу, прости. Но ты держись... Ты только не сдавайся...
- Хватит, - капитан Жук подошел, схватил ее за руку, поднимая. Павел снова уронил голову на подушку.
Следователь толкнул Лилю на стул. Спросил:
- Ну как? Нравится? А ты ведь можешь это прекратить.
- Что прекратить? - прошептала Лиля, глотая слезы.
Ответил ей бородатый врач, мрачно подпирающий стену.
- Его мучения, - сухо сказал он. И пояснил:- Следователь Жук запретил давать ему обезболивающее. Хочет, чтоб больной сам попросил. А заодно сознался в измене родине.
- Именно, - кивнул капитан. - И мне равно, кто признание сделает и подпишет. Могу принять и от тебя. А ему после этого - сразу укольчик.
- Вот оно что! - Лиля едва понимала, что говорит. Она подняла глаза, впилась взглядом в капитана Жука. - Пытаете раненого? Да вас бы на эту кровать, вы бы мать родную оговорили, не то что себя! А он... Он выдержит. Я знаю.
- Вот как? - следователь пошел красными пятнами. - Значит, знаешь? Ну, он, может быть, и выдержит. Он «орел» все-таки. А вот ты - я в этом не уверен!
Лиля хотела встать со стула, но солдат-конвоир удержал ее. А капитан тем временем приблизился к кровати, склонился над беспомощным «орлом» и с силой нажал ему локтем на грудь.
Павел закричал и рванулся из импровизированных пут. Он кричал и кричал все время, пока капитан давил на рану.
Лиля закрыла глаза.
- Будь ты проклят! - прошептала медсестра в углу.
- Я протестую! - громко сказал доктор Лесь.
- А вы молчите! - капитан отвернулся от Павла и сверкнул на Леся бешеными глазами. Павел перестал кричать, только всхлипывал и елозил затылком по подушке. - Вы тоже солдат, забыли? Захотели под трибунал? Давай, говори, - он вновь повернулся к Лиле. - Говори, что платила ему. Или не платила - но он собирался через границу. В горы, на Мыс, пешком, морем - я не знаю, как и куда, и мне наплевать. Говори, а не то я повторю.
Не услышал ответа - и повторил. Павел снова закричал. Лиля вцепилась пальцами в стул, чувствуя, как кружится голова. Но на этот раз крик почти сразу оборвался. Пациент потерял сознание.
Доктор Лесь стремительно пересек палату и буквально оттолкнул следователя от кровати. Он наконец-то был в своем праве. На груди Павла стремительно расползалось кровавое пятно. Док прижал пальцы к сонной артерии, крикнул:
- Сестра!
И капитану:
- Больше я вас к нему не подпущу. Пишите рапорт куда хотите. Только смотрите, чтобы я на вас не написал. Такими методами у себя в тюрьме допросы ведите. Но сначала добейтесь санкции. И подождите, когда я его выпишу. А теперь убирайтесь.
Следователь Жук обжег хирурга злобным взглядом, сплюнул, прошипел:
- Чистоплюи!
Кивнул конвоирам:
- Уведите ее! Чертовы горцы! Чертовы «орлы»!
В этот момент он всех на свете ненавидел.
7
Павел пришел в себя через два дня. Пытку он помнил смутно, да и следователя тоже. Помнил, что было больно, а потом - очень больно. И Лилю - словно светлое пятно. Ее руки, ее голос, ее губы на своем лице.
Теперь боли не было. Вернее, была, но по сравнению с той почти не ощущалась. К венам снова тянулись трубки с бесцветной жидкостью, а на стуле сидела медсестра и читала толстый роман. Медсестра была знакомая, она постоянно была рядом, в том числе и в те дни. Ее холодную руку на лбу и тихий ласковый голос, уговаривающий чуть-чуть потерпеть, Павел помнил тоже.
Уловив не движение даже - изменение ритма дыхания, медсестра подняла глаза и ойкнула. Вскочила, едва не уронив книгу, метнулась к двери, закричала в коридор:
- Он очнулся! Доктора Леся позовите!
Павел с удовольствием отметил, что, хоть охрана и маячит за дверью, следователя Жука здесь больше не опасаются.
Доктор Лесь, явившись на зов, эту догадку полностью подтвердил.
- Живучий ты, - он с усмешкой покачал головой. - Теперь-то уж точно выкарабкаешься, я обещаю.
Павел кивнул - он и сам был в этом уверен. Теперь умирать было глупо вдвойне. Повисло молчание.
- Ты что-нибудь помнишь, Шмель? - наконец спросил док.
- Плохо. Но Лилю помню, - он сказал и прикусил язык. Испытующе уставился на Леся, словно проверяя, насколько ему можно доверять, и закончил фразу: - Если мне не привиделось в бреду, конечно.
- Не привиделось, - майор подвинул стул поближе к кровати и сел. - Он приводил ее. А я тебя предупреждал, что он сволочь и давить умеет. Убедился теперь?
- Угу...
Павел хотел спросить: «И как результаты?» - но не успел. Лесь сообщил сам то, о чем Павел и так догадывался:
- Но с вами у него случилось ослепительное фиаско!
Сказал - и не удержался, улыбнулся, хотя и представлял примерно, какую цену за это фиаско заплатил «орел». И продолжил: