- Она ничего ему не сказала. Вы с этой Лилией друг друга стоите, Шмель, - и доктор вновь улыбнулся, на этот раз красивому каламбуру.
Павел кивнул, не глядя на Леся. Все было по-прежнему плохо, но отчаянье не приходило. «Час жизни - это все еще жизнь», - вертелись в голове чьи-то слова.
- Больше он не явится, - тем временем говорил док. - У меня тоже... кое-какие связи есть. Так что свой злобный рапорт он съест, но будет требовать твоей скорейшей выписки. Пока ты на капельнице, я тебя тут продержу, дальше ничего не гарантирую, сам понимаешь, - Лесь наклонился поближе к Павлу. - И конечно, он будет добиваться санкции на допрос с пристрастием. И для тебя, и для Бет-Тай. Но пока у него нет ни-че-го. Никакого, даже самого жалкого, основания для подвала, Шмель. И ты уж потрудись ничего ему не дать - если хочешь жить.
- Не дам, - прошептал Павел.
- Вот и правильно. Я знаю, что силы воли тебе не занимать. Но у каждого есть свой предел, «орел», - Лесь пристально посмотрел Павлу в глаза.
Павел опустил глаза, соглашаясь (подробности последней встречи с Жуком начали вспоминаться, и Павел решил, что свой предел он недавно видел воочию; хорошо, что в этот момент следак задавал вопросы не ему, а Лиле). И не удержался, добавил:
- Недолго мне осталось ходить «орлом». Только до суда.
Но доктор Лесь улыбнулся и неожиданно сделал то, что нечасто проделывал со своими пациентами, - опустил ладонь на голову Павла, потрепал стремительно отрастающий ежик рыжевато-русых волос и сказал:
- Некоторые не перестают быть «орлами», Шмель. Никогда, независимо от решения суда.
Майор Лесь был едва ли на десяток лет старше Шмеля и никак не годился тому в отцы, но вот в старшие братья - вполне, и Павел вдруг почувствовал, как в глазах защипало.
- Нет, - прошептал он, убирая голову. - Я на такого не тяну...
И тут же спросил торопливо, понимая, что потом не решится:
- Док, а нельзя как-нибудь устроить... чтобы мы с ней снова увиделись?
Но майор только покачал головой.
- Не стоит нарываться, солдат. Он ведь догадливый, твой следак. И какой-то подвох в вашем деле жопой чует. Потому и бесится так. Лучше не давать ему лишнего повода для раздумий. Он ведь может попробовать и наоборот - сделать больно ей. Как тогда запоешь? Павел закрыл глаза, молясь, чтобы этого не случилось.
Часть 2. Родина. 8, 9
8
Но следак все-таки попробовал.
Павла перевели в тюрьму через две недели после учиненной капитаном Жуком экзекуции. Больше у майора Леся не получилось, хотя он и нажал на все свои «рычаги», удачно прикрывшись личной заинтересованностью в «медицинском феномене». Но даже самый главный «рычаг» в конце концов сказал ему, улыбаясь: «Феномен, понимаю. Но неужто за месяц ты, Андрей, не наскреб себе на научный труд? Боишься, что пациент загнется, что ли? Так это ты зря, он все-таки не барышня кисейная, а офицер спецвойск. Хочешь наблюдать - наблюдай, никто тебе палок в колеса ставить не будет. Хоть каждый день к нему приходи. Но и следователь, брат, пусть работает».
«Видел я, как работает тот следователь. Только в этот раз он сам себя превзошел», - подумал майор, но вслух не сказал ни слова. Откозырял и ушел готовить документы на выписку.
Капитан Жук наконец-то получил в распоряжение своего главного подследственного, но толку от этого оказалось мало. По-прежнему в бинтах, в карцере, на урезанном пайке, Шмель не собирался ничего говорить. Точнее, он говорил - все то же самое, что и на первом допросе, причем изложенное даже в мелочах совпадало со словами Бет-Тай. Но это было не то, что следователь хотел услышать.
Весь их путь от придорожного кафе до встречи с патрулем на границе давно проследили, и в папку было подшито множество показаний свидетелей. Но в этих показаниях тоже не было ровным счетом ничего, что проясняло бы истинные намерения «орла». Даже старшина Ковыль, ранивший Шмеля на горной тропе, уверенно утверждал: судя по тому, что подследственный шел налегке, отдав все вещи женщине, сам он через границу не собирался. Да и надо быть дураком - «орлу» сунуться во владения горного клана. Дело разваливалось все стремительнее, и наконец терпение капитана иссякло.
Павел переступил порог кабинета, ожидая обычного допроса, но вместо табуретки в центре комнаты его усадили на стул у стены. Руки завернули за спинку, туго защелкнули наручники. Он побледнел. Следователь подошел поближе. Усмехнулся.
- Я знаю, что ты мне врешь, - сообщил он. - Девка - не уверен, допускаю, что она и правда была не в курсе твоих планов. Иначе бы давно рассказала. Я даже верю, что встретились вы случайно и денег она тебе не платила. Но что ты сам просто так, для удовольствия, болтался по Приграничью - в это я, извини, поверить не могу. Это бред. Так вот, сейчас приведут Бет-Тай, и ты мне наконец расскажешь все в лучшем виде. И все подпишешь. Иначе я сделаю ей больно. Очень.