В этот момент в разговор вступил мужчина в штатском. Неожиданно легко поднявшись из кресла, он сделал несколько шагов и склонился над «орлом».
- Ну что же вы молчите? - спросил он. - Мы были уверены, что вы захотите что-нибудь про нее услышать. Желательно что-нибудь оптимистическое.
Что-то такое было в тоне этого мужика, которого Павел по привычке окрестил Военным, от чего по спине подследственного поползли мурашки. Такой же тон - насмешливый тон человека, многое знающего, - был у того бородатого Атамана в Приграничье. Павел прикусил губу, продолжая смотреть в пол.
- Госпожа Шталь провела проверку в рамках своего ведомства. Проверку соблюдения законности при расследовании вашего дела, - тем временем заговорил полковник Рысь. Представляться Павлу по всей форме он не спешил. - И узнала много интересного. Например, она побывала в госпитале, где вас оперировали. И разговаривала с медсестрой... Лидой, да, кажется, Лидой... про ваш очень занимательный бред. И про то, как вам становилось легче от девичьих поцелуев.
Павел снова сжал кулаки, уже не пытаясь скрыть своих чувств. Притворяться, кажется, не имело смысла.
- Кто вы? И что вам нужно? - глухо спросил он.
- Нам? Пока ничего. Мы просто хотим сказать, что знаем чуть больше вашего следователя, - Марина тоже встала из-за стола и подошла к «орлу» с другой стороны. Подобные сцены они разыгрывали с полковником не раз, и двигалась она сейчас на автомате. - И знаем точно: его эти сведения крайне заинтересуют. Он, знаете ли, одержим желанием вас расколоть. Но не знает точно, куда стоило бы надавить посильнее.
Взгляд Павла заметался от полковника к женщине. Он почти сказал: «Вы не посмеете», но опять прикусил губу. Эти - посмеют. Особенно если он сейчас даст слабину.
- Попробуйте, - сказал он, поднимая глаза. Хотел спокойно, но получилось угрожающе. - Я все равно ничего не подпишу и ни в чем не признаюсь, чтобы он с ней ни сделал. Только учтите, - он в упор посмотрел на Марину, которая как раз остановилась напротив. - Я ведь вернусь.
И такой у него был взгляд, что Марина невольно сделала шаг назад. А полковник Рысь вдруг громко расхохотался.
- Нет, каков! - он смеялся и смеялся, рухнув в кресло. Потом нашарил в кармане трубку, пальцем примял остатки табака, закурил. - Сидит тут в тюрьме, в наручниках, в пяти минутах от каторги - и пугает мне сотрудника! Нет, этот парень мне нравится, определенно!
Полковник не шутил. Он действительно был доволен. Именно такого человека он искал уже три с лишним месяца. Шмель подходил ему куда лучше, тем те двое неудачников, которые не вернулись, - даже вот такой, измотанный ранением и тюрьмой.
- Послушайте, Шмель, - наконец отсмеявшись, сказал он. - Меня зовут Анатоль Рысь. Полковник. Внешнее ведомство. К вашим услугам, - он привстал, не утруждая себя формальностями.
Павел вскинул голову. «Все-таки внешнее? Я их чую, наверное... Ну и дела».
- Что вам нужно? - повторил он.
- Об этом чуть позже, если не возражаешь, - полковник легко и непринужденно перешел на ты. - Для начала мы просто хотели убедиться, что верно разглядели уши, торчащие из твоего дела. Разумеется, ты вел Бет-Тай к границе не потому, что беглому «орлу» больше нечем было заняться. Не знаю, где вы познакомились и когда, но ты хотел спасти ее от лагеря. Ведь верно?
- Хотел, - кивнул Павел. - И что дальше?
- Да ничего, собственно говоря. Не считая того, что ты еще вполне можешь ее спасти, если примешь наше предложение. В горы мы ее, конечно, не отправим, но снять все административные обвинения (кусать патрульного, ишь!) и поставить штамп о лояльности - легко.
- Но это не все, - продолжила Марина. Полковник сидел на месте, а она ходила вокруг сидящего на табуретке «орла», и Павел не знал, на кого смотреть. - Тебе лично нам тоже есть что предложить. Снятие всех обвинений, будто ничего и не было. Полная амнистия с правом вернуться в часть, если захочешь. А если не захочешь - возможность уволиться без позора и с пенсией.
- И... что я должен за это сделать? - Павел не верил своим ушам.
- Послужить родине, солдат.
Нервы не выдержали - Павел истерически расхохотался.
- Что? - повторил он. - Послужить? Родине? Шутите?
- Ты зря смеешься, Шмель, - покачал головой полковник. - Никто здесь шутить не собирается. И принуждать тебя - тоже. Все эти угрозы рассказать Жуку - забудь. Это так, проверка была. Ничего мы ему рассказывать не будем, оно нам надо? Откажешься - и пойдешь под суд и на каторгу или что там еще тебе полагается. А Бет-Тай... С ней все в порядке, кстати. Последние дни досиживает в камере, все уголовные обвинения с нее сняты. Но граждлагерь ей светит на неопределенный срок, до подтверждения лояльности. Что в ее случае дело гиблое, сам понимаешь. Заступиться за нее просто некому. Ну, кроме тебя, конечно. Но с каторги ты это сделать не сможешь, да и потом - сомнительно. Зато, как ты сам сказал, оттуда ты, скорее всего, вернешься. Да что там, именно ты вернешься наверняка, - полковник усмехнулся. - А вот с моего задания - не факт. Я бы даже сказал, вряд ли. Хотя и такая вероятность тоже имеется. Но я хочу, чтобы ты четко понимал: я тебе не какую-то ерунду предлагаю. С этой «ерундой» уже не справились два отлично подготовленных агента.