- Не вернулись? - Павел смотрел теперь только на полковника, а тот, встав с кресла, расхаживал по комнате от окна к столу и обратно. За окном темнело.
- Именно. Похоже, там нужен не обычный агент, а кто-то вроде тебя. Тот, кто сумеет сориентироваться в полевых условиях, правильно выбрать линию поведения и выдержать давление, если понадобится. Но самое главное - кто готов рискнуть жизнью. За соответствующее вознаграждение, конечно.
- Да что за задание? - не выдержал Павел. - В Залесье для вас прогуляться, что ли?
На этот раз истерически расхохоталась Марина. Полковник же только улыбнулся в усы и уронил:
- Ну надо же, угадал. До чего же способный, прямо жалко туда отправлять. И как, лейтенант Шмель? Ты согласен?
Часть 2. Родина. 12, 13
12
Павел не ответил полковнику ни да ни нет. Сказал:
- Мне нужно подумать. И те мои просьбы - ну, насчет помыться и прочее - они в силе. А еще я хочу встретиться... - он запнулся, но все-таки не стал называть ее по фамилии. - С Лилей. Наедине. Мне нужно с ней поговорить. И тогда я точно вам отвечу. Но скорее всего, у меня будет еще условие. Дополнительно к вашим предложениям.
- Хорошо, - кивнул головой полковник. Ему нравилось, что Шмель не спешит и не задает лишних вопросов. Впрочем, любой «орел» мог примерно представить себе суть задания по проникновению в Залесье. Павла, конечно, ждали сюрпризы, но не столь уж глобальные. - Завтра я организую вам встречу. Можно прямо в этом кабинете. Надолго не обещаю, но десять минут у вас будет точно. Но потом мне сразу нужен ответ. Сразу, слышишь? Никаких «подумать еще два дня и еще два раза принять душ», - полковник наклонился над Павлом, по-прежнему сидящим на табуретке. - Сроки и так поджимают.
- Я понял, полковник. Не еб...те мозги. Простите, госпожа помощник главы надзорного ведомства.
Он выговорил это без единой запинки, и Марина снова рассмеялась с ноткой истерики. Никого похожего на Павла Шмеля она не встречала ни разу в своей жизни. Точнее, встречала... Но о том человеке она давно приказала себе прочно забыть. Она все еще рассеянно улыбалась, когда Шмеля увели, а полковник подошел и завис над ней, упираясь ладонями в столешницу. Окликнул:
- Марина!
Она подняла на Рыся глаза.
- Я почти верю, что он справится, - сказал полковник. - Спасибо за находку.
- Вы думаете, он согласится?
- Он? Конечно. Ты разве сама не поняла? Он согласится обязательно.
- А что за условие? Что он еще может придумать?
- О, не беспокойся. Какой-нибудь пустяк для своей женщины. Работу, дом. Ну я не знаю. Вот он завтра посоветуется с ней и скажет.
- Смеетесь? - грустно спросила Марина.
- Да нет же, поспорить могу. - Полковник улыбнулся. - Поспорим?
Ночью Павел так толком и не уснул, хотя по сравнению с карцером обычная камера казалась роскошными апартаментами. Лежал и думал сразу обо всем: о предложении полковника, о встрече с Лилей и о том, что он ей скажет. И что она ответит на это. Но тревоги не было. Все снова было правильно. А значит, все должно было получиться.
Лиле тоже не спалось в эту ночь. Следователь Жук давно оставил ее в покое - с того самого дня, когда подследственный Шмель почти рассмеялся ему в глаза и сказал: «Если хочешь, давай. Тебе понравится». Лиля помнила, как там, в кабинете, все-таки решилась поднять голову и заглянуть Павлу в лицо. Лицо было знакомое - холодное, неживое. С таким же лицом он готовился драться за нее тогда, в гостинице. Сейчас он тоже дрался - как мог. И выиграл снова.
В камере было холодно - конечно, не так, как в карцере, но Лиле хватило. Она простыла и хлюпала носом. А еще ей все время хотелось есть. И спать. Но это ее как раз не удивляло. У нее давно не было сомнений. Да какие сомнения - она знала это с самого начала, может быть, с того самого дня в пещере, у жаркого костра. Она была беременна. Несмотря ни на что, в ней росла и крепла новая жизнь.
Ни одного мгновения Лиля не жалела ни этого ребенка, ни о том, что это случилось именно сейчас. Ни во время допросов, получая от Жука оплеухи, ни тогда, когда рыдала над Павлом, ни сейчас, кутаясь в тонкое одеяло и вылизывая тарелки с пустым тюремным варевом. Она чувствовала: этот ребенок знал, на что шел, выбирая их, и в жалости не нуждался. Наоборот, в самые трудные моменты он словно шептал Лиле: «Ты, главное, держись сама. А обо мне не беспокойся, я справлюсь. Я сильный, не бойся».