Сказать прямо: «Ты не в том состоянии, чтобы выдержать за рулем семь часов», она не решилась.
- Ты же не знаешь, куда ехать, - он улыбнулся.
- А ты мне расскажешь. Тут и карта дорожная валялась, если не сперли, - Лиля полезла в бардачок. Карта оказалась на месте, и Лиля стала разворачивать ее на коленях.
- Нет, давай сделаем вот как, - предложил Павел. - Садись за руль сейчас, а я подремлю. Все равно тут еще километров триста по трассе. А потом, после Лесного Града, надо будет сворачивать. Там большой перекресток и указатель есть, не пропустишь. Но ты лучше меня тогда разбуди, дальше дорога намного хуже. Заодно там и поедим, на этом перекрестке есть кафе, я точно помню.
- Договорились, - Лиля кивнула.
Он притормозил на обочине, и они поменялись местами. Павел откинулся на сиденье, но, прежде чем закрыть глаза, несколько минут смотрел, как она управляется с машиной, попутно любуясь Лилиным профилем и полоской кожи на шее. Ему вдруг немедленно захотелось прижаться к этой полоске губами, но момент был явно неподходящий, и пришлось, глубоко вздохнув, брать себя в руки.
- Плохой я водитель, да? - покосилась на него Лиля.
Павел моргнул, переспросил:
- Что? А, нет. Нормально у тебя получается. А кстати, откуда у тебя вообще «Ренна»? Я, если честно, тогда подумал, что ты ее свистнула где-то. Но раз нам ее вернули...
- Ты прав. Она моя, - Лиля смотрела вперед, с непривычки напряженно щурясь. - От деда осталась.
- А дед... - осторожно протянул Павел. - Его что?.. Извини. Если не хочешь, не будем об этом.
- Нет, - Лиля прикусила губу, покачала головой. - Он умер. Просто умер.
- Давно?
- Три года назад. Он был профессором Королевской Академии.
- Да ты что? - Павел так заинтересовался, что даже выпрямился на сиденье. - На каком факультете?
- На медицинском, - сухо ответила Лиля. Ей было неприятно об этом говорить. - Он был знаменитый хирург. Не слышал?
- Бет-Тай? Нет, не доводилось, - Павел почесал свежую щетину. - А я уж подумал, что мог его знать по Академии.
- А ты что в Академии делал? - удивилась Лиля.
- Учился, что еще в Академии делают.
- Ну не знаю, - она пожала плечами. - Может, вы ее охраняли... Или курировали. Значит, тебя позже призвали, после учебы?
- Нет, - Павел нахмурился. Он не желал об этом говорить, но и Лилю обижать тоже не хотелось. - Я вообще по закону призыву не подлежал. Я... сам захотел.
Он сказал - и невольно бросил на Лилю умоляющий взгляд: «Только не спрашивай об этом, не надо». Лиля, хоть и смотрела не отрываясь на дорогу, словно поймала его мысли и ограничилась кивком. Павел тут же расслабился, снова откинулся на спинку сиденья и почти сразу заснул.
Лиля разбудила его на оговоренном месте. На небольшом пятачке притулились маленькое кафе, магазин, заправка и автомастерская, а чуть поодаль маячил патрульно-постовой пост. Протерев глаза, Павел спросил:
- Ну что, пойдем перекусим?
- А может, лучше просто купим что-нибудь и поедим в машине? Только мораль мне не читай, я тебя прошу, - в ее голосе зазвенели слезы. - Я знаю, что сейчас мне ничего не грозит. Но я не хочу, чтобы все на меня опять смотрели... И ненавидели.
- Лиля, здесь не Юг, не Приграничье и даже не столица, где все читают газеты, здесь Север, - Павел сокрушенно покачал головой, глядя на то, как она закрывает лицо руками. Разговорами тут было не обойтись, и он, чуть подвинувшись, осторожно привлек Лилю к себе, обнял за плечи, покачал, как маленькую. Ему хотелось сказать: «Ну зачем, зачем ты осталась? Чтоб теперь я думал, что ты жалеешь об этом?» Но вместо слов, противореча сам себе, он прижался к ней. Поцеловал в макушку. В ухо. В подставленные губы.
- Здесь Север, - повторил он, убеждая ее и себя. - Здесь и правда все чужаки на виду, но именно что все, неважно, южане они или еще откуда. И уж конечно, никто не будет тебя ненавидеть. Говорю же, для обычного северянина что горцы, что столичные расфуфыренные дамы, что оборванцы вроде меня одного поля ягоды. Достойны скорее жалости, чем осуждения. А уж те, кто обедает в придорожном кафе, и вовсе пропащие люди. Но ненавидеть? У них этого и в голове нет. Честное слово.
Лиля хихикнула:
- Откуда такая уверенность? Ты, наверное, и людей не видел в своей казарме.
- Неважно. Я знаю. Я все-таки отсюда родом. Ну почти отсюда. Нет, я, конечно, могу сходить купить чего-нибудь, но неужели тебе не хочется нормальной горячей еды на тарелках? Я... соскучился по такому... И плевать, кто как посмотрит. Ну, что скажешь?
Лиля еще минуту мышкой сидела в его объятиях, словно раздумывая, и вдруг резко выпрямилась, высвобождаясь из его рук, тряхнула головой: