- Так ты из спецвойск?
Павел взъерошил волосы.
- Как бы сказать... Уже нет.
- Уволился?
Он медленно покачал головой.
Лиля прикусила губу.
- Дезертировал?! - вырвалось у нее. - Так вот почему у тебя нет документов...
- Ну да. Не смог достать свои - не хотелось никого подставлять. А фальшивые... Времени не было. Да и связи не те.
Лиля больше ничего не стала спрашивать. Только все-таки протянула руку и потрогала грозный символ на усыпанном конопушками плече - странное, какое-то невозможное сочетание. Потом кивнула головой в сторону реки:
- Ну что, поплыли?
И вошла в воду.
Плыли довольно долго, течение оказалось сильным. Лиля то и дело хваталась за плотик, отдыхая, а Павел продолжал буксировать уже двойной груз вперед, но когда они выбрались на берег, запыхавшимся он не выглядел. Наоборот, сгрузив на сухое место плот, он вернулся за Лилей и буквально вытащил ее из воды, тяжело дышащую, в мокром, мало что скрывающем нижнем белье. Она села на песок, прикрываясь руками и дрожа: на берегу было совсем не жарко. Павел тут же выдернул из связки одежды первое, что попалось, - свою куртку - и накинул ей на плечи, укутал, на мгновение сжал ее руку:
- А ты молодец! Отлично справилась.
- По сравнению с тобой - так себе, - она слабо улыбнулась.
- Не бери в голову. Сравнила, - Павел попрыгал на месте, обсыхая. Холодный ветер, казалось, его совсем не беспокоил. - У меня все же спецподготовка. И я вырос на реке. Я хочу переодеться, извини.
Он отвернулся и без особого смущения скинул мокрые трусы и натянул штаны прямо на голое тело. Лиля хотела опустить глаза, но не успела - и невольно залюбовалась ладной мужской фигурой.
- Одевайся, холодно, - он обернулся, вытираясь подмокшей при переправе футболкой. Лиля моргнула, отводя глаза от рыжей поросли на груди, и потянулась к рюкзаку за одеждой.
Мокрую футболку Павел накинул на плечи, рубашку завязал на поясе, подхватил в одну руку рюкзак, а в другую ботинки.
- Пошли, поищем место для костра, - сказал он и направился вдоль берега, увязая босыми ногами в песке. Лиля, секунду помедлив, двинулась за ним. Голова у нее почему-то кружилась, а земля так и норовила выскочить из-под ног. И очень хотелось прислониться к чему-нибудь крепкому и надежному, например к его конопатому плечу.
Чуть подальше от берега, на полянке в густой кустарниковой поросли, Павел кинул на землю рюкзак и принялся собирать хворост.
- Подождем, когда совсем стемнеет, - сказал он. - А пока перекусим и согреемся.
- А где ты возьмешь лодку? - не выдержала Лиля.
- Там чуть ниже по реке деревня, - Павел показал на запад, где солнце неуклонно приближалось к линии горизонта. - Украдем что-нибудь. Я это ненавижу, но светиться, покупая лодку, нам уже нельзя. Я попозже схожу туда на разведку, подберу что-нибудь.
Они перекусили хлебом и молоком из рюкзака Павла.
- У меня тоже кое-что есть, - сказала Лиля робко.
- Что именно? Испортиться может?
- Да нет. Сухари. Орехи. Сухофрукты.
- Тогда оставь. Пусть будет НЗ. Еду все равно придется добывать.
- И как?
- Подумаем об этом завтра, - он усмехнулся.
В сумерках, когда костер уже почти прогорел, Павел действительно собрался на разведку. Он оделся, зашнуровал ботинки. Собрал рюкзак и бросил его Лиле, оставив себе только нож и карманный фонарик. Сказал:
- На всякий случай давай договоримся, как тебе действовать, если я не вернусь.
Лиля с тревогой воззрилась на него.
- Так вот, если я через два часа не вернусь, уходи.
- Куда?
- Это уж как сама решишь. У тебя остается карта. Горы вот там, - он махнул рукой на юг.
- Но, Паша... - она в первый раз назвала его по имени. - А если тебя просто что-нибудь задержит? С чем ты быстренько разберешься и вернешься обратно? Как ты меня найдешь?
Он нахмурился.
- Хорошо, тогда давай так. Через два часа бери вещи и уходи с поляны. Да хоть вот в эти заросли, тут довольно трудно человека найти. Жди меня сутки. Больше - бессмысленно. Да ты больше и не выдержишь. Если я приду - я приду сюда, на эту поляну. И знаешь что... ну мало ли... В общем, если все будет в порядке, если я приду добровольно, а не под давлением, чтобы тебя выманить, я буду что-нибудь насвистывать. Что ты сразу узнаешь?
- «Сероглазый король», - ляпнула Лиля и прикусила язык. Известный романс известного тенора на стихи трагически погибшей поэтессы, конечно, знали все, но петь его считалось чуть ли не дурной приметой. Лиля же всегда цепенела и обмирала как от слов, так и от мелодии.
- Неплохо, - неожиданно хриплым голосом отозвался Павел. - Попробую вспомнить. Напоешь?
Лиля кашлянула. Было уже почти темно, лицо Павла терялось в зыбких сумерках. Обхватив плечи руками - несмотря на тепло от угасшего костра, ее снова пробрала дрожь, - она тихонько затянула: