- Ольгерд Гус! Профессор физики из Окраины! Здесь где-то полгода! - от нового удара боль была как от удара током. Перехватило дыхание, тело скрутило судорогой. Но Павел все же заставил себя расслабиться и задышать снова. Нет, он еще не договорил. И должен успеть, пока не отключился - и пока у него получаются слова. - Высокий! Седой! Шестьдесят семь лет! Найдите его и гоните прочь! Или убейте, а тело подкиньте на любую из ваших границ! Уже неважно, куда! Может, это сработает. Но я придумал лучше...
Последние слова прокричать не получилось - только прошептать. И вздохнуть не получилось тоже. Павел понял, что все-таки теряет сознание, и даже обрадовался: это значило, что боль сейчас прекратится.
Но лишиться чувств ему не дали. В лицо плеснули водой из ковшика, остатки вылили на голову. Павел почувствовал, как струйки щекочут шею. Вода оказалась теплой, не ледяной. Он мотнул головой, отфыркиваясь. Спину пекло, но по сравнению с ощущениями внутри это была ерунда. Боль, внезапно родившись в груди, никуда не ушла, а наоборот, только разгоралась.
Он поднял глаза и посмотрел на мужика, который обливал его водой. Как все, тот был бородат, но выделялся ростом и светлыми прямыми волосами до плеч. Павел немедленно нарек его Блондином. Сейчас Блондин, кинув на землю ковшик, дергал туго затянутые узлы, освобождая пленнику запястья. Минута - и Павел опустился на колени, прижимаясь лбом к земле и баюкая затекшие руки. Холода он не чувствовал, наоборот - на лбу выступил пот.
- Что с тобой? - резко спросил Блондин.
- Ничего, - Павел попробовал распрямиться и тут же прижал руку к груди. Его внезапно скрутил жестокий приступ кашля, и он снова уткнулся лбом в землю. Во рту стало солоно. Он сплюнул в ладонь, посмотрел украдкой - и сердце екнуло: теперь уж точно все. Доигрался, Шмель. Довоевался. Он выпрямился и быстро вытер руку о штаны, стараясь, чтоб никто не заметил.
- Ничего, - повторил он. - Ерунда.
- До сих пор ты не врал, - спокойно сказал Блондин. - А теперь врешь.
- Не врал? - переспросил Павел растерянно. - Но зачем тогда... - он повел плечами.
- А ты как хотел? - хмыкнул Блондин. - Что нам с честными шпионами делать, отпускать, что ли? Сам подумай.
- Почему же тогда?.. - Павел шевельнул запястьями. Он запутался окончательно.
- Земля дала знак, - пожал плечами Блондин.
- Знак? - Павел удивленно моргнул.
- Ну да, а как еще это понимать? Ты почти потерял сознание, и это не от кнута, я видел. Тебе и сейчас нехорошо. Отвечай, что с тобой?
Павел оглянулся на двор и понял, что мужики незаметно куда-то рассосались, оставив их вдвоем со странным Блондином. Потер грудь: вновь накрыло желание кашлять.
- Так получилось, - сказал он. - Меня случайно нашли. Предложили - я согласился. А это... - он прижал руку к груди. - Наверно, последствия ранения. Некогда было ждать, когда все заживет окончательно.
- А что, больше пойти было некому?
- Выходит, некому. Полковник сказал, или я, или никто, сразу десант...
Павел снова закашлялся и почувствовал вкус крови во рту. Сглотнул, не желая проверять. Вместе с приступом вновь накатила слабость, и пришлось упереться в землю ладонями. Последним усилием Павел поднял глаза на Блондина. Тот кусал губы, размышляя.
- Вот как? - наконец уронил он после почти бесконечной паузы. И вдруг заговорил совсем другим тоном, уже не задумчиво, а скорее деловито. - И сколько у нас времени? До ввода войск?
«У меня - не знаю», - подумал Павел, а вслух прошептал:
- У вас - месяца полтора. Примерно.
Он наконец решил, что, если ляжет прямо на землю, хуже ему точно не станет. Но земля оказалась неожиданно холодной и неприветливой. Его затрясло, в груди вдруг заболело еще сильней. Он скорчился в очередном приступе кашля и, больше не скрываясь, сплюнул кровь. И подумал, что не желает повторения больничных мучений: снова без препаратов, но теперь еще и без надежды, что спасут. Лучше уж быстро. Хорошо бы прямо сейчас, пока, несмотря на боль, вдруг накрыло чувство умиротворения. Он сделал все, что мог. Предупредил, как и хотел. Правда, он рассчитывал уцелеть, но не получилось. Бывает. Вот только Лиля... Он закрыл глаза и стал просить у нее прощения. «Прости. Прости, но я не смогу вернуться. Я знаю, ты поймешь. Поймешь, что я не мог иначе... Иначе было нельзя... Прости, но твой пацан в животе тебя обманул. Прости за то, что я его не увижу...»