- Дети чувствуют, - уронила однажды Марта, наблюдая за ними со странным выражением на лице.
- Ты о чем? - спросил Павел. Саша как раз разревелась на полу, отчаявшись отгрызть кусок от ножки стола, и он, подхватив девчушку под мышки, передал ее матери.
Марта не ответила. Устроила младенца на руках и, чуть отвернувшись, развязала шнуровку на груди. Кинула взгляд на Павла - тот опустил голову, но все равно косился в глубокий вырез рубахи, не столько на грудь, сколько на сам процесс. Ему нечасто приходилось наблюдать подобное. Он вновь подумал о Лиле и о том, что скоро она тоже будет кормить ребенка. Марта между тем, улыбнувшись, присела на лавку, покачала засыпающую дочь.
- Паша, а у тебя есть дети? - неожиданно спросила она, словно прочтя его мысли.
Он замешкался, не зная, как лучше ответить.
- Жена ждет ребенка, - наконец выговорил он. И тут же об этом пожалел. Марта сразу как будто погрустнела, опустила глаза на розовощекую, белобрысую Сашку. Потом снова взглянула на Павла, и в ее потемневших глазах он прочел все то, что она сказать не решилась. Но не разозлился нисколько на этот несправедливый упрек. Только добавил, сам не понимая, почему его так тянет на откровенность с этой почти незнакомой женщиной: - Я сделаю все, чтобы вернуться. Я ей обещал.
- Прости, - Марта поднялась с лавки и переложила уснувшую дочь в люльку. - Не знаю, зачем я спросила.
- А я не знаю, зачем я ответил, - Павел через силу улыбнулся. - С тобой не захочешь, а скажешь.
- Ты похож на моего младшего брата, - она улыбнулась тоже. - Но он весь рыжий, как твоя борода. А у тебя братья-сестры есть?
- Был брат. Старший, - Павел прикусил губу. Присел у печки, сделав вид, что проверяет поддувало. Он вдруг понял, что ни слова не сказал Лиле про Ярослава. Просто не смог. Но здесь, где он впервые заплакал по брату, пусть и в бреду, говорить почему-то хотелось. - Он был «орлом», как и я. Служил в Окраине. Мы даже не знаем точно, что с ним случилось. Сначала, после переворота, от него просто не было никаких вестей. А потом из части пришла бумага. Не сразу, через два месяца... Когда наконец перестали стрелять и начали договариваться. Оттуда тогда прислали списки, кто погиб, а кто остался у них. Ярослав был среди расстрелянных...
Он почувствовал руку Марты на своих волосах и замолчал. Она гладила его по голове, как ребенка, понимая и жалея. И это было ужасно, хуже всего, через что он в последнее время прошел. Он почувствовал, что сейчас снова заплачет, успел разозлиться на себя: вот же раскис, совсем непотребно - но тут хлопнула дверь, в кухню влетели, на ходу скидывая куртки, братья, за ними вошел Виктор. Марта потянулась за горшком в печи, Павел захлопнул поддувало и встал. Никто ничего не заметил.
- Мелкая спит, - шикнула Марта на галдящих мальчишек.
А Виктор сказал, глядя на Павла:
- Пошли, есть разговор. Только оденься, похолодало.
Виктор привел Павла на чужой двор, и сразу стало ясно, зачем было одеваться потеплее: видимо, важные вопросы здесь предпочитали решать на свежем воздухе. День выдался ветреный и ясный. Пахло зимой. Павел всегда чувствовал этот запах, этот особенный звон в окружающем пространстве - даже в городе, даже в казарме. А уж здесь не почувствовать его было просто невозможно.
Двор производил впечатление общинного: лавки вдоль стены дома, не пахнет животными и навозом. «Значит, все же обсуждают кое-что совместно, - подумал Павел и одернул сам себя: - Конечно, обсуждают, сроки сенокоса и сбора урожая, например. Поменьше размышляй и смотри по сторонам, особенно если хочешь вернуться. Полковник наверняка потребует подробный отчет, а ты ведь, Шмель, в шпионы записываться не рвешься...»
Но привычка все подмечать брала свое. Павел даже подсчитал, сколько мужиков собралось во дворе, и опять поддразнил сам себя: ты же не знаешь, может, не все пришли. Он пробежал глазами по лицам, кого-то узнал. И остался стоять посреди двора, ожидая, что будет дальше.
Но первым делом, прежде чем говорить, ему вернули нож вместе с ножнами и ремнем. Из рук в руки, буднично - не ритуал, конечно, но похоже. Павел застегнул ремень, вытащил нож, проверил лезвие. Кивнул:
- Спасибо.
- Да не за что, - хмыкнул светлоголовый Яков. - Ну что же, ты хотел говорить. Говори. Что у вас там случилось и какой помощи ты от нас ждешь? Теперь можно подробнее.
- Подробнее? - Павел почесал бороду, взъерошил вихры и снова окинул взглядом аудиторию. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Тогда, у коновязи, всеобщее внимание не казалось ему таким навязчивым. Да и обстоятельных речей ему прежде произносить не доводилось. - Попробую. Случилось не у нас. Случилось в Окраине... в Новой Родине, - он привычно прикинул направление по солнцу и кивнул на северо-восток. - Ну, вы, наверное, в курсе, что у них там произошло... вообще, в стране.