- Белые пятна? - хмыкнул Роман. - Ты профессора ищешь или карту Залесья составляешь?
Павел исподлобья взглянул на спутника, пытаясь в очередной раз определить, шутит он или правда в чем-то подозревает. Не получилось.
- Профессора ищу, - серьезно ответил он. - И для этого в каждый уголок загляну. А ты что, сразу не понял, чем я заниматься собираюсь?
Он подождал ответа, но красноречие неожиданно отказало Роману, и Павел, довольно хмыкнув, продолжил как ни в чем не бывало:
- Ну ладно, до самой границы можно не ходить. Я почти уверен, что наш дорогой Гус попытался, насколько возможно, вглубь забраться. Как далеко прошел - другой вопрос, но если и застрял у границы, то не здесь. Вот здесь его в последний раз видели, - Павел показал на северо-восток, на участок карты за пределами Залесья. - Значит, мы можем вот так, - палец изобразил причудливую закорючку и, пройдя над местом, где они предположительно находились сейчас, скользнул мимо остающихся южнее Оврагов и уткнулся в область обитания Роминой родни. - Заодно захватим ту местность, что граничит с Окраиной. А если здесь ничего, после твоей родни подадимся на запад, - он попытался прикинуть по времени, подсчитал черточки в углу карты и вздохнул. - Должны успеть. Особенно если все-таки подморозит.
Рома кивнул:
- Все ясно. Значит, сегодня ночуем под крышей?
- Ну да, если что-нибудь подвернется до темноты, - Павел вытер с карты капли дождя и спрятал ее в рюкзак.
По иронии судьбы, деревня отказалась едва ли не за первым поворотом. В первом же доме Роман задал свои дежурные вопросы, а Павел, привычно оставшись у калитки, поймал дежурный косой взгляд хозяйки в пестром платке. И как они замечают, в который раз удивился он. В заляпанной грязью куртке и неопределенного цвета штанах, обросший настолько, что волосы падали на глаза, бородатый, Павел, как ему самому казалось, внешне ничем от местных не отличался. Рта он почти не раскрывал, а раскрывая, автоматически включал свой отрывистый северный говор, как две капли воды похожий на здешний. И все равно на него смотрели как на чужака - искоса, настороженно, а то и вовсе с откровенным страхом. Заметив очередной такой взгляд, Павел невольно опускал голову, отходил еще дальше к калитке и обычно не слышал, какие вопросы задают Роману на его счет и что тот отвечает. В конце концов, именно для этого ему и нужен был проводник - чтобы сам, без подсказок, разбирался с местными...
Женщина на крыльце смотрела точно так же, как все, с опаской и недоверием, и Павел, отвернувшись, куснул губу. Каким бы шестым чувством ни опознавали в нем пришлого, вывод напрашивался один: вот так и попадаются тут шпионы, желающие выдать себя за местных. Он представил, как скажет об этом полковнику, и досадливо мотнул головой. Рысь ведь на слово не поверит. Потребует подробностей. Объяснений. Доказательств. А какие тут могут быть доказательства? Это надо стоять вот тут, где сейчас стоит он, прислонившись спиной к калитке, и всей шкурой ощущать свою очевидную для всех чуждость.
Но даже если Рысь проникнется подобными цветистыми метафорами и воспримет всерьез всю эту мистику - а почему бы и нет, после того, как научными экспериментами подтвердили наличие особенно горского чутья на время и направление? - дело было не только в этом. Не хотел Павел выносить эти сведения за пределы заповедного леса, не хотел, видят боги, обмануть доверие этих людей. Но что делать, если на другой чаше весов тоже будут конкретные жизни? Ведь вневэ забрасывало и будет забрасывать сюда своих агентов. Информация для разведки - святое. И пусть ребята, которых сюда пошлют, сами выбрали такую работу, все равно это получается не просто рискованное задание, а гарантированный провал. Другими словами, гарантированное убийство. И если он промолчит, часть ответственности будет на нем... За каждого, кто здесь пропадет. В каждом новом дворе Павел опять прокручивал в голове этот выбор и понимал, что сделать его пока не готов. И вряд ли после возвращения что-то изменится...
Он встряхнулся, прогоняя непрошеные мысли. «Не о том думаешь, Шмель. Сначала найди профессора. А потом прикинь, что будешь делать, если все же окажется - открытие лучше не обнародовать во избежание еще бо́льших жертв. Вот это проблема почище философской дилеммы, что и как говорить полковнику. Хотя бы потому, что касается не абстрактных агентов, а тебя, Шмель, лично тебя».
Женщина на крыльце, ненадолго исчезавшая в доме, уже протягивала Роме корзинку с едой и кивала на задний двор. Их ждал очередной сарай с запахом навоза, негромким хрюканьем и очередной муркой под боком. Рома махнул рукой: «Пошли!» Павел вежливо поблагодарил хозяйку, удостоился сухого «не за что» и потрусил за спутником.