Очередной комар нашел лазейку в одеяле и укусил Лилю за шею. Вздрогнув, она смахнула кровососа и взглянула на Павла. Тот задумчиво ворошил костер. Куртку он снял и остался в одной рубашке. Комары его, похоже, не беспокоили.
- Как будем спать? - спросила она.
- А? - Павел вскинул голову. - Да наверное, как в лодке. Если ты не против. Так теплее. Куртки подстелем, одеялом накроемся.
- А комары? - Лиля сделала вид, что больше ничего, кроме комаров, ее в предстоящей ночёвке не беспокоит.
- А что комары? Не бойся, это они пока лютуют, а чуть позже пропадут. Не знаешь, что ли? А еще говорила, что в горах выросла, - поддел ее Павел. - Или у вас комары другие?
Непонятно было: то ли он так шутит, то ли проверяет Лилю на подлинность ее слов и намерений. Одно слово - «орёл», правду говорят, что недоверие людям у них в крови. Лиля тряхнула головой. Думать о Павле как о бывшем солдате спецвойск почему-то не хотелось.
- Я вообще-то в столице родилась, - тихо ответила она. - А в горы ездила каждый год на каникулы. Чтобы запомнить местность, этого вполне хватило, поверь. И чтобы родня узнала меня, тоже.
- Ну-ну, - чутким ухом привыкшего выживать беглеца Павел уловил, как резко похолодел голос попутчицы. И обругал себя: не стоило конфликтовать из-за такой мелочи. Он-то хотел просто поддержать разговор, а девчонка обиделась... - Не заводись. Я тебе верю.
Он помолчал, но следующий вопрос напрашивался сам собой.
- И не страшно тебе было... вот так уходить? Я-то думал, ты и в самом деле оттуда, просто случайно у нас застряла.
- Страшно? - Лиля прислушалась к себе. Было ли ей страшно? Наверное, будь у нее дом - настоящий, свой - она бы на это не решилась. Но своей квартиры в столице у Лили не было. Ту, что принадлежала деду, конфисковали после его смерти: по новому закону о праве на недвижимость ничего по наследству он оставить не мог. За Лилино скромное жилище на окраине, в мансарде, платила кафедра, причем через подставное лицо. Это было всё, что смог сделать для Лили декан факультета. Но Лиля и тут оказалась предательницей и неблагодарной скотиной, оттолкнула дарующую руку...
- Страшно? - повторила она. - Нет. Мне нечего было терять.
- Совсем? - уточнил он совсем тихо.
- Совсем, - подтвердила она.
- Так не бывает, - Павел, протестуя, покачал головой. - Всегда есть что терять. Родственники, друзья...
Он осёкся, вдруг сообразив, что вполне может то же самое сказать о себе.
- Не смеши, - возразила Лиля устало. - У друзей своя жизнь. Да и не было их у меня, так уж вышло... Раньше мне друзья были не нужны. А когда понадобились, кто бы решился?..
Павел пожал плечами. Ксенофобией он не страдал, а трусом не был тем более. И с большим трудом представлял, как можно решиться или не решиться на дружбу. Дружба - она или возникает, или нет.
- А родители?- спросил он.
- Мои родители в горах.
Лиля умолчала, что совсем в этом не уверена.
- А в Рессии у меня никого не осталось, - упрямо повторила она.
Ей не хотелось продолжать этот разговор, и она плотнее закуталась в одеяло. Павел понял, отвернулся, поворошил угли. И порадовался в глубине души, что она не задала встречных вопросов.
Расстелив куртку, он коснулся Лилиного плеча.
- Давай спать. Лучше пораньше встанем. Ложись.
Она послушно поднялась и отдала ему одеяло. Скинула куртку, положила на землю, увеличивая площадь «лежанки». И устроилась с краю, на боку, поджав ноги и обхватив плечи руками. Было зябко, тело сделалось как деревянное, но погода тут была ни при чем. Затаив дыхание, она ждала, когда Павел ляжет рядом. И дождалась. Он опустился на оставшееся место позади нее, накрыл их одеялом и обнял Лилю. Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям - а потом тихонько подвинулась поближе к нему, прижалась спиной. Он обнял ее крепче. Она чувствовала затылком его дыхание. Ей было не просто тепло - жарко. И расслабиться никак не получалось.
Он почувствовал это, чуть отпустил ее и шепнул:
- Спи. Завтра рано вставать.
Лиля послушалась и закрыла глаза.
Через пять минут оба уже спали.
Часть 1. Граница. День третий
9
Утром они позавтракали остатками деревенской еды и, спустившись чуть ниже по течению, бросили лодку и двинулись прочь от реки, на юг. Местность изменилась. Дорога ощутимо шла на подъем, горы синели совсем близко, а вместо плоской равнины потянулись заросшие колючим кустарником холмы. Приближались предгорья - и Приграничье.