Апатия заключила её в свои крепкие объятия. Варя так бы и лежала, глазея в потолок и поглаживая собаку ослабленной рукой. Брызги крови, смазанный всплеск руки и выгиб спины незнакомца, взгляд, который он бросил на неё, забираясь в машину… Он с треском провалился, но в своём спасении Варвара не видела выраженной потребности. Если бы он хотел её убить, то убил бы сразу, как только она зашла в туалет. Но ведь он куда-то поволок её, значит, она нужна была живой. Только вот кому и зачем? Вариантов было много. От шантажа на большую сумму денег до припугивания родителей. Может быть для пыток, для вырезания органов...
А теперь из-за того, что эти фанатики полезли храбро её спасать, двоих из них убили. А виновата она. Нужно было сидеть дома и молчать в тряпочку. Соблюдать этот нелепый список запретов и условий. Возможно, тот бармен был в доле или как это называется, раз самолично принес ей отравленный коктейль.
Или препарат еще действовал, или мозг пытался защититься от стресса, но Варвара снова провалилась в сон, так и не поднявшись с кровати. Барон (так звали пса) остался лежать рядом, взяв на себя роль безмолвного доктора. Толку, правда, от него было мало. Зато тепло.
И когда она проснулась после более короткого сна, память напрочь отказывалась рисовать какие-то картинки. Всё, что Варя помнила теперь — это леденящую синеву глаз, которые прибили её к стене после того крика. А почему она кричала, почему ей овладела паника, что было «до», а главное, что произошло «после», теперь было запечатано где-то в потёмках памяти.
— Надо уезжать! Ты с ума сошел?! Опускаться до их уровня это последнее, в чем я тебя поддержу.
— Я не прошу твоей поддержки, я говорю тебе о своём решении!
За дверью слышались голоса отца и матери. Они громко спорили, будучи уверены в том, что дочь спит.
Голова уже не болела, тело было готово встать и пойти. Желание есть смешивалось с желанием снова уснуть, но для начала нужно было сходить в туалет. Только Варя не спешила покидать столь уютное место. Здесь она провела детство, и эта комната успокаивала. Единственным источником света была дверная щель, за которой проходила бурная дискуссия. Шторы заранее плотно закрыли, лишая возможности видеть луну.
Барон лениво потянулся, переваливаясь через хозяйку, и несколько раз смешно чихнул. Варя, уверенная сейчас лишь в отрицательных эмоциях, неожиданно для самой себя слабо улыбнулась. Она потрепала друга за загривок и опустила ноги на ковер, упираясь руками в матрас.
— Что у вас тут? — она, зевая, ворвалась в гостиную, и все присутствующие повернулись к ней. Родители сидели друг напротив друга на диванах, между ними на столе разложены какие-то документы. Старший брат стоял у окна, мучительно потирая висок, около него в отцовском кресле — дядя. Мамин брат-близнец. Военный в прошлом, начальник охраны этой семьи сейчас. Странная картина. Будто бы кто-то умер…
— Доченька… — выдохнула женщина, поднимаясь ей навстречу и крепко обнимая. Она находилась в другом городе, по рабочим делам когда все случилось. Но как только узнала о произошедшем, сразу же приехала. — Как ты? Как чувствуешь себя?
— Есть хочу, — сухо отозвалась Варя, обнимая её в ответ и косо глядя на дядю. — Что он здесь делает?
— Он будет сопровождать тебя, — голосом, не потерпящим возражения, ответил отец.
— Не нужно больше нянек.
— Хватит! — ладонь главы семейства после короткого полета приземлилась на стол. Всё лежащее на поверхности подлетело вверх, Лёша вздрогнул, отрывая руку от лица. — Не испытывай меня! О чем ты думала, когда поехала в этот клуб?! Ты хоть понимаешь, что произошло?
— Не помню ничего, — громкие звуки раздражали слух, и Варя мотнула головой.
— Варвара… — начала Ольга Михайловна, но дочь устремилась на кухню.
— Я в порядке, мам. Честно, — соврала она и одним взглядом позвала брата за собой. Он был единственным, с кем у Вари было желание говорить. Барон важно проследовал за ними, и мать закрыла лицо руками.
— Ну почему ты не послушал меня.? — она опустилась рядом с мужем, вытирая непрошеные слёзы.
— Я всё исправлю. И мне не играет роли, поддерживаешь ты меня в этом или нет. Всё пройдет. Это скоро закончится. Больше не будет никаких покушений, и всё вернется на круги своя, — Михаил Алексеевич сам не верил тому, что говорил, но звучало всё очень уверенно, без дрожи в голосе.
Брат и сестра прошли на кухню и молча расположились в разных углах. Варя выпила таблетку от головной боли, как говорится, на всякий пожарный, и отправила в микроволновку порцию макарон с сыром. Она опустилась напротив Алексея, пытаясь собрать волосы в приличный хвост.