— Конечно, даже вас…
Анита задумалась:
— Где же его взять?
— К сожалению, я не знаю. Может быть, в Иртифахане…
— Так пойдем с нами в Иртифахан и купим билет.
Антуан ответил:
— Знаешь, принцесса, каким-то образом я застрял здесь. В последний день своей земной жизни я летел в самолете. Была война. Мне говорили, что лучше не соваться на берега Испании, но у меня было задание доставить специальный груз. Я решил рискнуть и пролететь по побережью, чтобы увидеть прекрасный закат. Вражеский самолет появился неожиданно, и меня подстрелили…
Анита заплакала:
— Какой ужас…
— Больно не было. Обидно, что я многое не успел сказать. Но еще хуже то, что я застрял здесь. Дальше не пускают, а билета назад нет. Возможно, что я жду своего часа. Но жду терпеливо и служу почтальоном, как и всю жизнь.
Анита вытерла слезинку:
— Это очень печальная история. Я достану тебе обратный билет, обещаю…
Антуан обнял Аниту:
— Спасибо, принцесса! Однако у нас очень мало времени. Солнце близится к закату. Надо разбудить Николая и идти дальше.
Анита подбежала, и меня осветила ее улыбка:
— Добрый вечер, Николай. Ты проспал весь день в тени этой пальмы. Что видел во сне?
Я ответил неопределенно:
— Долго рассказывать.
Анита сказала:
— Сейчас ты выглядишь лучше, чем вчера. Колыбельная помогла? Помнишь, я тебе пела перед сном?
— Смутно помню.
Анита немного обиделась:
— А жаль. Я пела от всего сердца.
— Не сердись, мне было очень плохо.
Анита улыбнулась:
— Не сержусь. Вставай. Нам пора идти. Антуан говорит, что нам надо добраться в Иртифахан до рассвета.
Подошел Антуан, проверил мои пальцы и сказал:
— Ухудшений нет. Попробуй встать. Ты можешь ходить?
Я приподнялся и почувствовал, что силы вернулись ко мне.
Правда, руки и ноги болели от гноя, но идти я мог. Антуан удовлетворенно кивнул головой:
— Хорошо! Тогда в путь! Надеюсь, успеем. Как у тебя с мыслями?
Я пожал плечами, посмотрел на запад и увидел там огромную стену желтого цвета.
Анита встревожилась:
— Что это?
Антуан недовольно покачал головой и ответил:
— Это песчаная буря. Будет плохо, если она нас накроет…
Анита задумчиво повторила:
— Песчаная буря. Какая она красивая.
Антуан обратился ко мне:
— Я уверен, что направление этой бури зависит от твоих мыслей. Пожалуйста, будь внимателен. Если у тебя опять начнут возникать негативные чувства, то отгоняй их, как сможешь…
Я спросил его с опаской:
— А если не смогу?
Антуан развел руками:
— Тогда мы все — ты, я и Анита — задохнемся в песках, не дойдя до Иртифахана.
Анита попросила:
— Николай, постарайся, пожалуйста…
Антуан сказал:
— Могу посоветовать: дыши глубоко и следи за своим дыханием. Произноси мысленно — вдох, выдох — и будь дыханием души твоей. Может быть, поможет.
Я кивнул:
— Спасибо! Так и буду делать. Но…
Антуан спросил:
— Что?
— Я как-то потерян. Не знаю, почему нахожусь здесь и зачем ты ведешь нас в Иртифахан, — ответил я.
Антуан объяснил:
— Возможно, у тебя какая-то цель, которую ты пока не осознаешь. Не исключено, что ты мельком видел картинку Иртифахана и невзначай подумал поехать. Кроме твоих страданий, здесь исполняются твои заветные мечты. Думаю, в нужный момент ты поймешь, зачем направляешься в Иртифахан.
— Я должна нарисовать Иртифахан, — сказала Анита.
После заката мы пошли по пескам и по лунной тропинке. Я пытался удерживать взгляд на огромном диске ночного светила. Это помогало не допускать тревожные мысли.
К полуночи Иртифахан не появился, но Антуан был уверен, что он уже близко.
Время от времени я обращал свой взгляд назад, к западу. Оттуда за нами неуклонно следовала песчаная буря. Чтобы не допустить в себя пагубные мысли, я приковывал свой взор к луне и…
Вдруг там зашевелились кратеры, задвигались тени, и я отчетливо увидел сцену в богато обставленной спальне. Силуэт Софи… Боже! Она голая ложиться в постель, где ее ждет…
Кэтчер!
Все во мне опять всколыхнулось. Беспокойство охватило меня в один миг. Я задрожал от нахлынувших на меня мыслей. Почувствовал, как поднимается ветер и услышал глухой призыв Антуана:
— Николай! Дыши глубоко и мысленно следуй за своим дыханием!
Я задышал. Вдох-выдох, вдох-выдох… Скоро тревога откатила, но ветер не стих, и конечности заломило сильнее.