Комок подступил к горлу. Вот этого я точно не ожидал. Я в волнении огляделся по сторонам, ожидая, что случится чудо, что прервет этот мучительный для моего неопределившегося разума диалог. Но чуда не случилось. А Лена всё смотрела на меня пристально и ждала ответа.
- Лена, ты мне нравишься. Только так я могу выразиться. – сказал я.
Лене от моих слов вроде и полегчало, но чувствовал я, что она не до конца удовлетворена этим ответом.
Что ж, не буду лукавить, Лена меня сильно удивляет в последнее время. Раньше она казалась мне весёлой и беззаботной, а теперь её таковой не назовёшь. Она стала более чуткой, серьёзной, когда надо. Теперь сразу видно, что это зрелая девушка, способная сопереживать. Да, она меня напоила и трясла из меня какую-то информацию, но ведь она же меня и успокоила, и спать уложила, и помогла мне избавиться от похмелья. И, когда я увидел её тяжёлый, полный раздумий взгляд, мне самому стало тяжело. Я понял: сейчас я должен максимально искренно ей сказать, что люблю её. Я прикоснулся к её подбородку и хотел сказать:
- Лена, я…
И тут из ниоткуда, словно гром в ясный день, появился старый знакомый – следователь. Он шёл непринуждённо и подошёл к нам так, будто мы друзья много лет:
- О, приветствую, Александр Дмитриевич! И Вам привет, Елена Игоревна. – с этими словами он демонстративно поцеловал её руку. Она отшатнулась в сторону. – Как у вас дела, товарищи? Как проводите законные выходные?
Лена сделала более дружелюбное выражение лица.
- Здравствуйте, Владислав Егорович. У нас всё хорошо. Вот, гуляем с Сашей по парку. А вы как?
- Рад за вас. А что я? А я тоже отдыхаю. Слушайте, а могу я поговорить с гражданином Гордоном?
- А зачем вам это? – спросила Лена строго.
- Да так. Обсудить кое-какие детали об убийстве гражданина Михалева. Я хотел бы опросить гражданина Гордона о его коллегах и обстановке в офисе в целом. Полагаю, гражданин Гордон, - обратился он ко мне, - это вас не затруднит?
Он постарался незаметно подмигнуть мне, но получилось очень уж заметно.
- Лена, я тебя надолго не оставлю. – сказал я. – Можешь пока на лавке посидеть. Я подойду. Не бойся, я тебя не оставлю.
Мои слова, по-видимому, мало её успокоили. Она была какой-то напряжённой, будто меня не следователь уводит, а какой-то подозрительный тип. Хотя, учитывая, как «дружелюбно» вёл себя следователь, действительно могло показаться, что он подозрительный тип.
Мы отошли в сторону к одному старому дубу и встали рядом с ним. Мы отошли так далеко, что наша речь вряд ли была бы слышна. Следователь вынул из внутреннего кармана серого пальто пачку сигарет и предложил мне одну. Я отказался. Он взял одну в рот и зажёг. Затянувшись, он спросил:
- Вы узнали о вашей ненаглядной что-нибудь новое?
Так и знал, что он меня об этом спросит.
- Слушайте, чего вы лезете? – спросил я в ответ. – Вы следователь, узнавать о людях – это ваша работа. Не моя.
- Я вас понимаю, – сказал следователь, - но и вы меня поймите: никто так не приближён к гражданке Гордеевой, как вы. Только вы способны узнать о ней новую информацию. Я, конечно, тоже пытался узнать, искал в архивах, но про неё всё очень мутно написано. Приехала то ли из Мурманска, то ли из Архангельска. Родители вроде и родные, а вроде и приёмные. Её биография невероятно темна. И я надеюсь, что вы сможете узнать о ней что-то.
Надеется он на меня. Нашёл, на кого надеяться. Да и просил ли я надеяться на себя? Не припомню такого. Не люблю, когда люди чего-то от тебя ожидают, не спросив, хочешь ли ты этого сам. Будто следить за Леной – это мой долг.
- Да и, в конце концов, разве вы не хотите узнать о ней побольше? – спросил следователь.
Чего лукавить? Хочу, конечно. Только не понимаю, какой у него интерес. Ей Богу, меня окружают люди-загадки: девушка с непонятными мотивами, следователь с непонятным интересом и сестра, скрывающая от меня что-то. Легко ли жить, когда не понимаешь людей вокруг? Не потому, что не способен понять, а потому, что они сами ничего не говорят – ни словесно, ни письменно, вообще никак. Нет, это невероятно трудно.
И всё же следователь понял, на что давить. Хочу ли я узнать о Лене? Да. Получается, он уповает на то, что я, имея общий с ним интерес, помогу ему. Он хитрый. А я не знал, как его перехитрить и знал, что он, вероятнее всего, не отстанет так просто, так что я решил рассказать ему про дневник. Пусть это даст ему мало, но уж извините – у меня больше нет ничего.
- Я был у неё в квартире. – начал я. – Она строго-настрого запретила мне открывать один ящик, но, поскольку её рядом не было, открыл. Там лежал дневник.
- Дневник? – спросил следователь. – Такой же, как у вас?