А он-то откуда знает, что я пишу дневник?
- Не знаю. В Ленином дневнике ещё были фотографии.
- Какие именно?
Я решил показать ему сфотографированную страницу дневника с таинственной фотографией какого-то парня. Следователь сильно прищурился и внимательно осмотрел фотографию.
- У гражданки Гордеевой очень красивый почерк. Только не совсем понятный. Да и фотография размытая, почти ничего не понять.
- Я тоже не совсем понял, кто на фотографии. И что написано, тоже не понял. Разобрал только три слова: «тот самый», «он» и «любимый».
- Тут дата указана. Судя по всему, это студенческие годы гражданки Гордеевой. Училась она в Питере... как и вы.
- На что это вы намекаете?
- А вы точно не можете опознать человека на фотографии?
- К сожалению, нет.
- А я, похоже, опознал.
Невозможно. Если я, глядя на подлинник снимка, не смог догадаться, то как догадался он, смотря на переснятую фотографию? Качество же ещё хуже стало.
- И кого же вы опознали? – спросил я заинтересованно.
- Вас, само собой.
Меня? Меня, чёрт возьми? То есть Лена шпионила за мной в те годы? Как? Я ни разу не сталкивался ни с ней, ни с кем-то, кто был бы похож на неё. Неужели она так хорошо скрывалась?..
- Она определённо больна вами. – продолжил следователь. - В психиатрии, кстати, название такому придумали: «Синдром Адели». У дочки писателя Гюго Адели была буквально любовная одержимость одним офицером, усугублявшаяся тем, что любила она его безответно. В конце концов она попала в психбольницу, где и прожила остаток своей горькой жизни.
Чего-чего, а вот одержимых мне в жизни не надо. Смотрел я «Изгоняющего дьявола», помню, что одержимость – вещь не самая приятная.
- Так если она одержимая, то почему она обычно ведёт себя адекватно? – спросил я.
- А кто вам сказал, что это постоянно проявляется? По шизофреникам, если это лёгкая форма, иногда даже и не скажешь, что они больны. Хотя иногда и они проявляют эту болезнь. Ну, странно ведут себя, например. Лена, случаем, не вела себя странно последнее время?
Конечно, так и хотелось разного рода странности объяснить её характером, но некоторые вещи всё же выбивались.
- Ну, как-то раз она не опьянела, хотя выпила две трети бутылки вина. Ещё ей спать долго не надо, по её словам. Когда Серегу Михалева, Царствие ему Небесное, убили, она и бровью не повела.
Следователь поминутно кивал головой и хмыкал в ответ.
- Ну, такое иногда встречается. – спокойно сказал следователь. – Однако чаще всего – по отдельности. А здесь всё в одном. Как я и говорил, гражданка Гордеева – персона неординарная.
Я решил рассказать и про то, как она зачем-то трогала меня, пока я спал напитым в вечер четверга.
- В четверг этой недели она меня напоила. Я человек непьющий, и, видимо, по этой причине опьянел я после третьей рюмки коньяка. Она меня начала расспрашивать, где я был, что делал, не открывал ли я ящик, который она просила меня не открывать. Я на это – стыдно признать – разразился упрёками в том, что она мне жизнь испортила…
- А почему стыдно? Разве вы не говорили, что она вас травмировала психически в детстве?
- Так в этом-то я её и попрекал. А она меня в ответ успокоила, положила на кровать, потом таблетку от головы дала, бульоном напоила, чтоб похмелье прошло. Она позаботилась обо мне. А я ей такие вещи наговорил…
- Ну, не волнуйтесь. Думаю, её это не сильно задело. А что странного она сделала всё-таки?
- Ну, пока я лежал пьяным, она пристально на меня смотрела и всё трогала руками.
- Как именно трогала?
- Ну, гладила волосы, плечо, руки, ноги… Будто исследовала меня, как…
- … как кошка. – докончил за меня следователь.
- Кошка?
- Да. Кошки так могут делать.
- Но ведь Лена человек, а не кошка.
- А вдруг она оборотень?
Учитывая некоторые её странности, я бы и этому факту не удивился.
- Слушайте, я вам рассказал всё, что мог. Могу я пойти к Лене наконец?
- Да, идите. – сказал следователь. – А то она с того времени, как мы отошли, с места не сдвинулась.
Я посмотрел на берег речки. Лена действительно стояла на месте, игнорируя всё происходящее вокруг неё и сконцентрировавшись на нас со следователем. У неё был устрашающий взгляд хищника, готового убить.
- Её взгляд мне не нравится. Пойду я, пожалуй, пока жив. – сказал следователь и усмехнулся. – А вам удачи!
С этими словами он ушёл в сторону. Я быстро подошёл к Лене. Она немедленно вцепилась в мою руку обеими своими.
- Всё, я тебя никуда не отпущу. – сказала она вполне серьёзно, без усмешки в голосе. Это вызвало у меня двоякие чувства: с одной стороны, я был польщён тем, что она дорожит мной, с другой – я испугался того, как СИЛЬНО она дорожит мной.