Когда я подошёл к этой компашке, Надя сразу меня заметила и посчитала нужным заметить это и для других:
- О, смотрите, кто пришёл! – сказала она и ткнула пальцем в мою сторону. – Братик нашей рабыни припёрся.
Меня покорёжило оттого, как она назвала Соню. Но я решил не кидаться в драку раньше времени и попытаться поговорить.
- Слушай, Надя, у меня вопрос: зачем ты так обращаешься с моей сестрой? Разве вы не были друзьями?
- Друзьями? Да я всегда её ненавидела! Всегда она выглядела так, будто она – лучше других.
Это точно была неправда. Наши родители не так Соню воспитали. Я не так Соню воспитал. Мы не наблюдали за ней такого поведения никогда.
- Лжёшь же. – сказал я. – Соня не такая. А вот ты – такая.
- Я? Да я хотя бы скромностью отличаюсь. А Соня твоя – нет. Всегда хвасталась своими похождениями по парням.
Насколько я помню, Соня никогда не хаживала по парням. Она просто старалась заводить друзей, так как ей больше в плане дружбы привлекали мальчики. А Надя, судя по всему, невероятно завистлива.
- У тебя просто парня не было. – сказал я. – А теперь – сразу четверо. Так что нечего моей сестре завидовать. Отстань от неё.
- Во-первых, они не мои парни. Во-вторых, я считаю, что Соня не до конца осознала свои ошибки.
- Тоже верно! – ответили её «сообщники» хором.
Меня просто вывести из себя. Достаточно просто оскорбить моих близких.
- А ну-ка слушайте сюда, четыре пидора и одна белобрысая сука! – сказал я так громко и чётко, что все в компашке ошалели. – Если вы не прекратите лезть к моей сестре и измываться над ней, то я вас прирежу. Помяните моё слово!
Я мог бы и дальше распыляться, но тут Надя быстро подошла и ударила меня ногой в живот. Я наклонился и присел на колени, после чего получил удар по плечу и упал наземь.
- Кого это ты сучкой назвал? – спросила Надя издевательски. - Много же ты о себе возомнил. Приноси теперь извинения.
- Извинись, падаль! – сказали хором сообщники Нади и рассмеялись от каламбура.
Я же смеяться не собирался. Как и извиняться. Вместе этого я подождал, когда Надя подойдёт поближе, и изо всех сил вмазал ей ногой по лицу. Она от такого покачнулась и чуть не упала. Я быстро встал на ноги и тут же стал получать удары от её сообщников. Но я не кричал от боли, не ныл. Нет. Я смеялся. И с каждым ударом я смеялся всё громче. Мне это доставляло какое- то странное удовольствие. Это удовольствие же и давало мне силы держаться на ногах и, более того, вполне неплохо отвечать на их удары. По итогу не только я, но и они оказались в синяках, хоть и в меньшей степени. Так могло продолжаться долго, если бы нас не остановил крик:
- Эй! Вы чего тут учудили?!
Я сразу узнал этот голос и не прогадал: к нам примчался следователь Владислав Егорович. Он сразу же достал удостоверение, дабы заставить дерущихся остановиться, и очень сильно удивился, увидев меня. Впрочем, казалось, что он скорее приятно удивлён.
- О, Сашко! И вы здесь? А я ведь как знал, что вы что-то такое сделаете. Впрочем, от путешествия в участок это вас не спасёт. Как и этих пятерых ребят.
Нам с этой компашкой пришлось ютиться в тесной милицейской машине. Меня, правда, посадили вперёд, дабы меня не задушили. Когда мы приехали в участок, я рассказал следователю всё в комнате для допросов. Он слушал внимательно, иногда посмеиваясь. В конце он вздохнул я сказал:
- Что ж, Сашко, вы меня приятно удивили. Такая история интересная складывается, просто услада для ушей. Правда, штраф вам придётся заплатить, а то вы же устроили беспорядок в общественном месте. Но на этом всё.
- Всё? Разве вы меня не арестуете за насилие над несовершеннолетними?
- Знаете, как говорил Иосип Тито? «Это не преступление, если ты действовал против фашиста».
- По-моему, спорное заявление.
- Ой, да я шучу! Я даже не знаю, реально ли он такое говорил. Нет, тут есть другие обстоятельства. Вас спровоцировали напасть. Они первые нанесли удар. Да и угрозы ножом были спровоцированы. Так что вы вполне можете отделаться штрафом.
- А с ними что будет?
- Парней мы подержим, а вот девочку отпустить придётся. Она, судя по вашим рассказам, в общем избиении почти не участвовала. Да и оскорбления в адрес вашей сестры нельзя никак криминализировать. Понимаю, это больно. Сам бы её за такое засудил. Но ничего не могу поделать.
- Да как же так? Что случилось?