- Её родители только что пришли и требуют отпустить. Готовы все штрафы выплатить.
Вот чёрт. Хорошо, что я изначально не надеялся на нашу «доблестную» милицию. Всегда надо рассчитывать только на себя одного.
- Ну, пусть тогда и моей сестре выплатят компенсацию за моральный ущерб. – сказал я.
- Сомневаюсь, что они согласятся. Однако мы дело-то заведём, не бойтесь. А пока давайте-ка сходим в то кафе, в котором мы были в четверг, и кое-что обсудим.
- Я с вами никуда не пойду.
- Это насчёт гражданки Гордеевой.
- Тогда тем более не пойду. Вы знаете, что я не хочу вам сдавать её подноготную.
- А вам и сдавать уже ничего не надо. Мне всё известно.
Я был весьма озадачен.
- То есть как?
- Все подробности я вам в кафе расскажу. – сказал следователь и подмигнул. У меня от этого мурашки по коже пошли.
Я решил, что пойду с ним, но ненадолго. Ибо я помню, что в прошлый раз чуть прокол не вышел, когда я Лене чуть не проболтался о разговоре со следователем. Я сразу сказал ему об этом, и он ответил, что всё понял и задержит меня буквально минут на пять.
Кафе, к моему удивлению, сильно изменилось: на потолке горели энергосберегающие лампочки, освещавшие интерьеры приятным синеватым светом, пол и столы блестели, на них не было ни единой крошки. Контингент посетителей был тот же, что и в четверг, только на этот раз, как мне показалось, они выглядели более расслабленными и довольными. Они даже помахали нам при входе, что немного напрягло меня. Мы сели за тот же столик, что и в прошлый раз.
- Итак, что вы хотели сказать. Говорите…
Но Владислав Егорович остановил меня знаком руки и, подозвав официантку, заказал её чай.
- Всё, продолжайте. – сказал он мне сразу же после этого.
- Так скажите, что вам известно.
- Абсолютно всё.
- А именно?
- Как бы я не хотел признавать, но факт есть факт: во всех трёх случаях убийств виновна гражданка Гордеева. Все доказательства есть. Придётся её арестовать.
У меня от этой новости сердце остановилось. Я впал в ступор, и всё вокруг, казалось бы, замерло, заглохло. Следователь ещё что-то говорил, но его голос доносился до меня лишь глухим эхом. Мне показалось, что я нахожусь на грани жизни и смерти. В ушах зазвучал писк, и вдруг – темнота…
Когда я открыл глаза, на меня обеспокоенно смотрели следователь, официантка и все остальные посетители, по какой-то причине обступившие наш столик.
- Вот, выпейте. – сказал следователь и пододвинул мне стакан с чаем. Я вяло и неохотно протянул руку и, тряся ладонью, отпил глоток. После этого голова стала чуть посветлей, и вместе с ясностью ко мне вернулось и осознание недавно сказанного факта: Лена – убийца. Нет. Нет! НЕТ! Она – не убийца! Я никогда в это не поверю! Я так и знал: этому следователю только и надо было Лену засадить в тюрьму. А я, получается, помог ему! Нет! Я не могу это так оставить!
Я встал и, придерживаясь за стол, сказал:
- Вы ошибаетесь, Владислав Егорович. Лена – не преступница. Она бы никогда не убила человека.
- Сашко, присядьте. Вы ещё не пришли в себя… - попытался успокоить меня следователь.
- Нет! Я в здравом уме пока что. И я вам не верю.
- А почему?
- Вы не знаете Лену. Она хороший человек. Она не способна на такие бесчеловечные поступки.
- О, друг, вы сами её не до конца знаете…
- Хватит с меня! – крикнул я и попытался уйти, но посетители почему-то принялись меня останавливать:
- Успокойся, Саша.
- Ты делаешь поспешные выводы.
- Стоит поверить ему.
- Отвалите от меня! – крикнул я и растолкал толпу, освободив себе путь к выходу. – Больные… - успел я сказать себе под нос.
Когда я вернулся домой, я увидел, что свет нигде не горит, и стоит гробовая тишина.
- Лена? Соня?
- Соня ушла куда-то… - донеслось из гостиной.
- К-куда она ушла? – спросил я озадаченно.
Лена вышла из гостиной. Вид у неё был серьёзный, мрачноватый. Я напрягся, но остался стоять на месте.
- Саш, я понимаю, что ты запретил мне читать твой дневник… Но я не удержалась и прочитала немного… Так ты сотрудничал с тем следователем?
Это крах. Я хотел закончить эту историю до того, как она узнает, и в итоге потерпел крах. Смесь из стыда и горечи наполнила мою душу, и я приземлился на колени.
- Саш, так это правда? – спросила Лена строго.
- Да, к сожалению.
- Саш… почему?.. Зачем?.. – спросила Лена так же строго, но уже с налётом печали в голосе.
А я и слова вымолвить не мог. Комок, подступивший к горлу, не давал говорить. Мне оставалось только тяжело дышать от волнения да желать провалиться под землю от стыда, лишь бы не сидеть позорно под осуждающим взглядом Лены. Я и сам задавал себе этот вопрос: почему я вообще согласился разговаривать с этим следователем? Лена же ни в чём невиновна, а я её подставил и, получается, подвёл под суд. Мне сделалось больно, я схватился за грудь.