«13 января 1997 года. Скучаю по нему. Очень скучаю. Сегодня смотрела на мальчишек в своём классе и понимала, что им до него далеко. Он единственный сказал мне, что ему всё во мне нравится. Другие никогда мне такого не говорили. Другие говорили, что я должна вести себя вот так, одеваться вот так и т. п. А он принял меня такой, какая я есть.»
Лена стала замкнутой, отчуждённой, перестала общаться с одноклассниками (хотя те и так мало с ней разговаривали, вспоминая её прошлое). Родители заметили это и подумали, что стоит сменить обстановку, ведь «на девочку давят неприятные воспоминания». И было решено переехать в город такой-то в Сибири.
«24 марта 1997 года. Сегодня мы приехали в … /название города скрыто/. Погодка здесь очень холодная. Маме не понравилось. А вот мне очень приятно было вдохнуть морозный воздух. Я как будто посвежела. Думаю, здесь мне понравится».
И действительно: судя по записям, Лена очень быстро свыклась со здешним окружением. Она часто прогуливалась по городским улицам, ходила по магазинам. Вскоре её определили в местную школу, и там она быстро свыклась с новыми одноклассниками. Она очень дружелюбно ко всем относилась.
«23 мая 1997 года. Сегодня мы с Пашей Козловым и Таней Завражной ходили в кино на «Брата». Тане её брат двоюродный все уши про него прожужжал — сказал, что это хит. И ведь не соврал! Очень крутое кино. А главный герой — почти как дядька мой, что из Чечни недавно вернулся. Почти так же себя вёл, когда к нам в гости приезжал.
Потом мы купили в ларьке «Лэйс» и сели есть их в парке. Болтали о том, кто что будет делать на каникулах. Сообща решили съездить на речку. Потом Пашка внезапно похвастался, что у него дома Сега есть. Мы с Таней удивились, почему он сразу не сказал, и напросились к нему домой. Дома он нас «Байкалом» напоил и дал поиграть. Я быстро освоилась в одной игре, где драться надо. Меня прям захватило, и я так долго играла, что меня оттаскивать от приставки пришлось. Потом Пашка похвастался, что по этой игре фильм сняли и что он у него на кассете есть. Мы сели смотреть, но весь досмотреть не успели — мне уже домой надо было идти. А я всю дорогу смеялась, как дура, с того, что одного героя в фильме, который мы смотрели, зовут Морозила. Прекрасное имя. Надо будет какое-нибудь хладнокровное животное завести и назвать Морозила».
После этого Лена часто играла в вышеописанную игру, будучи у своего друга в гостях. И всё же в каждой последующей записи она бросала небольшие фразы о скуке и тоске. Иногда мелькало и имя — Саша. Так продолжалось год. В следующем году произошёл дефолт, и семья Паши Козлова продала дорогую приставку. Лене стало совсем одиноко, она стала менее общительной и часто сидела поодиночке, смотря в окно. Единственное её заметное внешкольное занятие — секция по баскетболу, где она хоть как-то отводила душу.
Всё изменилось осенью 1999 года, когда её класс расформировали, а учеников перевели по разным классам. Таким образом Лена оказалась в 9 «В» классе.
«1 сентября 1999 года. Сегодня была линейка, классный час — бесполезная рутина, не представляющая из себя ничего и приевшаяся до омерзения. Однако краем глаза я заметила одного мальчика, который, пусть и смутно, напомнил мне моего Сашу. У него такие же русые волосы, очки вроде те же, только вот лицо бледнее, чем тогда. Видно, жизнь его малость потрепала со времени нашей разлуки».
Долгое время она не осмеливалась подойти к этому мальчику, будучи недостаточно уверенной в том, что это он. Однако наблюдение за его поведением и манерой говорить, в том числе и на уроках, убедили её: это он, её Саша. И вот, одним октябрьским днём, сразу же после занятий на секции по баскетболу, она зашла в класс и, к своему неописуемому счастью, обнаружила Сашу одного.
«15 октября 1999 года. Я пришла с тренировки и, к счастью, обнаружила у нас в классе моего Сашу. Он стулья ставил на парты по окончании уроков. Я решила, что это мой шанс, и заговорила с ним. Я похвалила его умение выступать перед публикой (нет, мне действительно это понравилось), на что она мило смутился. Но он, кажется, совсем меня не узнал, а потому я решила ему напомнить: схватила за волосы и начала издеваться над его отставанием по физкультуре. Затем толкнула его на пол, заставила подняться, а потом ещё раз толкнула. И он заплакал. У меня от такого зрелища будто легче на душе стало, силы появились, и я нашла в себе силы рассмеяться искренне. Но потом я заметила, что он не испытывает подобных чувств, и подняла его на ноги, после чего успокоила, как могла.