И после добавила:
— А когда человек умирает, боль и печаль достигает такой вершины, что он исцеляется. От… тела. Всё так сложно. Я не хочу думать об этом постоянно, но иначе не получается.
— Так почему ты постоянно думаешь об этом? Не проще ли стать, как все?
— Проще. Только зачем простота там, где она не нужна? — пожала плечами Алина. — Я не хочу простоты, я хочу узнать. Мне не дают покоя эти звуки, шорохи, видения, плачь и стоны в пустых комнатах!
— Комнатах? Скажи, ты слышала их раньше, когда… ну…
— Когда жила с родителями? Конечно. В отцовской комнате всегда что-то происходило. Когда я была маленькая, меня постоянно пугала оконная рама. Папа и мама уезжали в город на заработки. Продавали там всякую ерунду: одежду, молоко, мясо. А я оставалась дома. Приходила из школы и сидела в четырёх стенах. Своей комнаты у меня не было, поэтому я сидела в зале и смотрела телевизор. Тогда я и услышала их впервые. Оконная рама. Сначала, мне показалось, что кто-то стучится в окно отцовской комнаты. Тихо так, как будто птичка клювом. Тук-тук, тук-тук. Был день, и я решила сходить и посмотреть. Вдруг, думаю, сосед дядя Коля пришёл клянчить деньги на литруху. Но, войдя в родительскую комнату, конечно же, ничего там не нашла. И стуки прекратились. В тот же вечер я всё рассказала отцу, а он усадил меня на стул и сказал, что это либо ветер, либо и правда птичка. Бояться нечего. Папе разве не поверишь? Всё повторилось на следующий день, и в то же время. Я не испугалась и подумала: а что, если эти стуки существовали там всегда, ещё до меня, а я только теперь их услышала? С того самого момента я пыталась узнать, кто же это стучит потому, что понимала: само, просто так, окно барабанить не может. Как-то родители уехали, а я села на кровать и начала ждать. Долго ждала, не двигалась, спина затекла, ноги онемели. И, вот, ровно в установленное время окно содрогнулось. А потом ещё, и ещё, и снова всё затихло. Только не было там ни птички, ни дяди Коли, ни ветра. Я привыкла обо всём советоваться с отцом, но тут подумала, — а стоит ли? Папа не верил в Бога, не верил в призраки. Так и смолчала, только каждый день стуки становились громче. И однажды прекратились.
Кто-то подошёл к двери, но, видимо услышав тихий разговор, удалился. В окно снова стучали капли дождя, гремел ветер, завывая высоко на крыше. Сгорбленный силуэт Алины напоминал ворох вещей, которые видишь спросонья. Она вся слилась с мраком и ночью, только шёпот доносился из темноты.
— …и я стала слышать. Никто больше не слышал, а я слышала. Не смела говорить кому-то об этом. Мне стало интересно: а только ли в нашем доме происходят такие вещи? К тому времени, спустя где-то полгода, они стали моими незаменимыми друзьями. То шёпот, то бурчание, то силуэт в ночи. Призраки не видели меня, призраки жили своей жизнью. Мерцали, ходили мимо и исчезали. Из школы я неслась домой и слушала. Звуки стали моей второй половиной. Знаешь, я три раза оставалась в пятом классе на второй год, пока учителя и родители не поняли, что лучше подыскать мне специального учителя. Специальный учитель… это так выражался отец, но я-то понимала какой такой специальный. Для дурачков. Для слабоумных. Папа очень переживал, он лично просиживал со мной за уроками целые часы, но до меня с трудом доходило, что значит деление и умножение, числа, правописание. Папа горячился. Однажды, он даже накричал на меня, и сказал: «Ну, неужели это так сложно! Первым выполняется действия в скобках, потом умножение, а потом… Какая же ты…». И замолчал. Я знала, что он хотел сказать. Что я тупая. Какая же ты ТУПАЯ, — вот как правильно. Потом отец долго извинялся, а я делала вид, что не понимала, за какие такие грехи он просит прощения. Но, когда даже родные говорят о твоей тупости, то тут невольно задумаешься. И я просто привыкла. Нет, я не считала себя тупой, или чем-то хуже остальных, я просто другая. Никто, ни мама, ни папа, не слышали звуков, не слышали, как в комнате скрипнула половица, или как хриплый голос что-то шепчет в тёмном углу за шкафом. Я же не называла их тупыми! Каждому своё.
Однажды, родители снова уехали в город. Я сидела и смотрела телевизор. Звуки уже не удивляли, они просто были, как бывает ветер на улице, или монотонный разговор соседей за стеной. Мимо окна прошёл дядя Коля. Жил он один, поэтому я быстренько сообразила, что квартира его осталась пуста. Взяв жестяную банку из-под соли, я подошла к стене, приложила к ней банку и приникла ухом к холодному дну. Где-то читала или слышала, что так можно услышать… За стеной находилась квартира дяди Коли.