Тук-тук! В комнате стало ясно, и я открыл глаза. Дождь барабанил по стеклу, наступил четвёртый день непогоды. Деревня оказалась в оккупации свинцового неба и дождя.
Тук-тук!
— Время обедать, соня! — Алина, сверкая жёлтыми лосинами, ввалилась в комнату в подносом.
Я прикрыл голое тело одеялом и сел на кровати.
— Сколько времени?
— Час дня.
— Час?!
Я всегда просыпался в девять. Что тогда, что сейчас, биологические часы никогда меня не подводили.
— А ты как думал? Хорошо поспал, а? Целых три таблетки, ой, ёй, ёй! — она покачала головой.
Запахи куриного супа и жареных котлет сводили желудок с ума. За окном шумел дождь, а я глотал еду, практически не жуя.
Я думал, что не бывает другой погоды на улице, не бывает других людей, только Алина. Ах, да, и ещё какие-то голоса за стеной. Мир превратился в серую стену дождя и неба. Мир стал необитаемым островом, на котором поселились я и Алина, а все остальные жили на большой земле, за много-много километров от нас.
В голове приятно шумело, кружилось, словно накануне я перебрал с алкоголем и проснулся ещё пьяным.
— Хороший аппетит, — Алина сияла. Сияли жёлтые лосины.
— Жёлтый цвет. В честь чего?
— В честь солнечного состояния души, — ответила она. — Добавки будешь?
— А почему бы нет?
Она исчезла, а я посмотрел на стол. Там лежали таблетки в прозрачном пакетике. Боли не было, но мне захотелось их принять. Просто так, для профилактики.
Подойдя к столу, я достал таблетку, и, подумав, вынул ещё одну.
— Кетопрофен, — шевельнулись мои губы. Звук получился мягким, шелестящим, и я упивался прекрасным названием прекрасных таблеток.
Запив всё это дело водой, я лёг обратно на кровать. Апатия никуда не пропала, но она превратилась в приятную лень. Старенькая люстра подпрыгивала и расплывалась. Мне говорили, что от передозировки некоторыми препаратами может появиться зависимость или же галлюцинации, но таблетки прекрасно помогали. Боль ушла, и это самое главное!
Алина вернулась с добавкой.
— Бабушка сказала, что на тебя продуктов не напасёшься, — она поставила поднос на стол и кивнула в сторону дымящейся тарелки. — Налетай. Хватит пачкать простыни.
Я ел, а она смотрела, не говоря ни слова. Её прищуренные глаза поглядывали то на меня, то в окно, то на таблетки; уголки губ подрагивали, будто изо всех сил сдерживали радостную улыбку.
Почему, Паша? Почему ты был так глуп и невнимателен? Нельзя прикрывать молодостью ошибки, если из-за них твоя жизнь изменилась коренным и не лучшим образом.
Таблетки, таблетки…
После обеда я уснул и проспал ещё несколько часов. Уснул сразу, мгновенно. Массаж культи и промывание были напрочь мною забыты. Отец и дядя Гоша уехали в город на заработки, оставив меня с бабушкой и Алиной. Но больше с Алиной, конечно же.
Все последующие события произошли из-за моей тупости, глупости и идиотизма.
Добро пожаловать в мир теней, господа. И, знаете что? Дорогу туда протаптывает не боль, а человеческая дурость. Я видел, как люди умирают с улыбками на устах, счастливые и довольные прожитыми годами. Правда теперь, всё реже и реже, но такое бывает, поверьте!
А в мир боли попадают дураки. Как я, например.
16
И наступил солнечный день. Тучи нехотя разошлись по домам, по разным горизонтам, и сквозь них проглянуло тусклое солнце. Оно наливалось мощью и силой, прогревало землю, играло на листьях и водной глади, как нежный любовник играет с телом женщины, целуя каждый закуток её тела.
Кроме погоды, ничего не изменилось: бабушка ходила надутая, как паровоз, собирающийся выпустить клубы дыма и издать пронзительный гудок. Алина в то утро не принесла обед, и всё потому, что я проснулся в два часа дня и чувствовал себя паршиво. Сколько же перед сном я съел таблеток?
Целлофановый пакет валялся под столом, на кровати уныло поблёскивали в лучах яркого солнца две пустые пачки. Пустые, и больше ничего.
Сначала скрутило желудок. Несмотря на боли, я дико хотел есть, просто умирал с голода. Пошатываясь, начал искать таблетку, хотя гномики и прочие жители Обрубляндии вымерли напрочь, или спали крепким сном, игнорируя пробуждение своего хозяина. Так ничего и не найдя, я вывалился из комнаты. Их было десять штук! Десять грёбаных пачек. Одну таблеточку, хоть одну.
Что? И тогда я не догадался? О, нет. Мозг мой спал сладким сном.
Пошарив по кастрюлям и наскоро похватав дрожащими губами всё, что там обнаружил, я отправился на поиски Алины. Просто невозможно, чтобы таблетки пропали сами собой. Или их утащили тени? Вот это уже точно звучало глупо, и я хмыкнул. Такой-то смешной мне показалась картина: тонкий силуэт ворует длинными руками серебряные пачки.