«Сраный убийца и наркоман!»
Тогда же, в письмах, папа поведал, что крепко подсел на горькую. Почему? А почему люди начинают пить? Это извечный вопрос. Почему я сейчас пью? Из-за того, что отсидевший инвалид и никто не берёт на работу? Полная чушь. Тот, кто хочет, всегда найдёт, выберется, порвёт жилы, но сделается человеком. Пьют потому, что нравится чувствовать себя несчастным алкоголиком. Потому, что не могут остановиться и оправдывают своё ничтожество мелкими проблемами, которые сами же себе и создают из-за своей лени и никчёмности. Да, да, я прекрасно понимаю это, но наливаю себе ещё и ещё…
Я мог встретить в деревне кого угодно. Я мог узнать, например, что бабуля отдала богу душу, что окна заколочены, а участок и дом продаются. Но больше всего я не ожидал встретить всё тот же побеленный домик, всё тех же кур во дворе и всё ту же речку.
Бабуля вышла на крыльцо и посмотрела на меня. Кивнула головой и ушла обратно в дом. Как будто я пришёл с завода, где отработал одну ночную смену. Как будто не было никогда в нашей жизни отца и Алины.
Так и стоял я с глупым выражением лица, не зная, входить ли, или ехать обратно. Вот только куда? Наконец, она вышла снова. Совсем не изменилась, даже не постарела. Хотя, трудно измениться за пять лет, если тебе семьдесят.
— Так и будешь стоять?
— Ну… — только и смог сказать я.
— Заходи, страдалец.
И всё. А вы как думали? Да и ничего больше не случилось. Она накормила меня, вручила конверт и указала на дверь. Выполнила, так сказать, святой долг. Внук же, всё-таки…
Внутри помятого, пожелтевшего конверта я обнаружил кругленькую сумму и записку, написанную отцовской рукой:
«Прости нас за всё»
Вот так. Возвращаясь к самым первым своим словам о женской любви, хочу вот что сказать.
Женская любовь — это ужас и боль. Мужская — это страдания, а женская — приносит страдания. Любовь и боль неразрывно связаны, живут рядом и, после, соединившись (а они обязательно соединятся) уносят нас в далёкие, чёрные миры. Тот, кто по жизни не любит — истинно свободен, истинно счастлив. Физические страдания — ничто, если не подкреплены страданиями душевными.
Алина любила меня. Да, пусть будет так. Она погубила две жизни. Свою отправила в тёмный мир теней, а мою оставила тут, как напоминание всем вам, что нужно отречься от любви. Ибо только она приносит настоящую боль. Боль и страхи.
P.S.
Многие удивляются, почему я могу переносить физические нагрузки, почему могу терпеть ожоги и обморожения, почему раны и ссадины не вызывают на моём лице ни капли эмоций.
Тут, в нашей строительной бригаде, случается всякое. Недавно, например, одного узбека придавило бетонной плитой, а полмесяца назад Васька Строгов напоролся ногой на арматурину, и врачи поговаривают, что конечность придётся ампутировать.
Все они громко кричали, как только встречались с болью, а я терплю. Сегодня мне прилетел на голову осколок керамической плитки и расшиб череп. Много крови было, но я не кричал. Не чувствовал боли.
Почему?
Вчера ночью она снова пришла ко мне. В общей квартире, где мы живём с десятью узбеками и восемнадцатью китайцами, моя кровать стоит напротив прямоугольного прохода без двери. Как всегда, проснувшись посреди ночи, я уставился в дверной проём. Как всегда, там стояла она. Чёрная, безликая, с длинными руками.
Просто стояла и смотрела, словно до сих пор не может смириться с тем, что я остался в этом мире.
И я не выдержал. Спустя столько лет, захотелось подойти и заглянуть в круглый овал лица. Тихо ступая по скрипучим полам, я перешагивал через спящих работников, пока не приблизился к ней вплотную.
И увидел то, что хотел.
Сначала появились дрожащие губы, потом глаза и нос. Суровые, хмурые. Я так прикусил нижнюю губу, что почувствовал тёплую струйку, текущую по подбородку. Не хотелось закричать и разбудить уставших за день коллег.
На меня смотрело моё же лицо. Мои глаза, мой длинный нос и легко узнаваемые маленькие губы. Я смотрел сам на себя, сурового и недовольного. Лицо Паши на теле Алины. Как единое целое, как одна душа.
Так что же ей надо? Зачем оно бродит за мной? Неужели, произошла ошибка, и я очутился не в том мире?
Душа! Душа — это боль. И она вырвала душу, произошло смешение, как спирт смешивается с водой и превращается в один полноценный напиток. Вот почему нет боли. Она вся там, в мире теней.