— Предохранитель, — он перещелкнул сверху на пистолете белый рычажок.
— Спусковой крючок, — проговорил он, скользнув рукой над синей защелкой, на которой лежал мой палец. — Теперь нажимай.
Я сделала, как он сказал, в комнате прогремел громкий выстрел, и меня оттолкнуло назад. Я невольно вскрикнула, увидев, как в свиную тушу впилась пуля.
— Есть, — сказал Кролик прямо мне в ухо.
Я застыла, а когда увидела, что сделала, рассмеялась.
— Есть! — я бросилась вперед и посмотрела на пулевое отверстие. Резко повернувшись к Кролику, я подняла пистолет и пропела:
— Время пить чай!
Кролик гордо кивнул, и по моим венам пронеслась волна чего-то волнующего. Чего-то пьянящего. Чего-то такого, что… вызывает мгновенное привыкание…
— Ещё раз, — проговорила я и, простучав каблуками по каменному полу, вернулась к Кролику.
Он сделал шаг назад, уступив мне место. Я снова подняла пистолет. Всадив нож в одну свинью, я пустила несмелую пулю в тушу другой.
— Ещё раз, — произнёс позади меня Кролик.
Я даже не обернулась. Просто резала и стреляла. Снова и снова, пока у меня не заболели руки.
Раскрасневшись и тяжело дыша, я опустила оружие, все еще борясь с неодолимым желанием снова пустить его в ход. Ощущая острую необходимость почувствовать, как покоряются моему лезвию плоть и мышцы, как пули моего пистолета разрывают кожу, хрящи и кости, я повернулась к Кролику, который ни на секунду не сводил с меня глаз.
— Вместе.
У Кролика раздулись ноздри, и я кивнула головой на пустое место рядом со мной. Его губы изогнулись в темной ухмылке, затем он обнажил лезвие своей трости и, приподняв набалдашник, трансформировал другую её часть в пистолет. Он подошел ко мне и, взглянув на меня, сказал:
— Тик-так.
Весело смеясь, я колола. Я палила. Он вспарывал. Он стрелял.
Бок о бок.
Множа вокруг груды истерзанной плоти.
Снова и снова, пока у нас не закончились все патроны.
Когда в комнате прозвучал отголосок последней пули, я повернулась к Кролику, мы оба тяжело дышали, но испытывали небывалый подъем энергии. Он уже смотрел на меня. Подняв свой нож — теперь уже весь залитый кровью — я поднесла его к глазам и внимательно поглядела на тончайшую сталь.
— Мне нравится, — произнесла я, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.
— Лезвие? — хриплым голосом спросил Кролик.
Улыбнувшись, я вскинула брови.
— Его применение, — проговорила я.
Темно-красный завиток стремительно скользнул вниз по рукоятке.
— Вид крови.
Капля упала мне на платье.
— Хотя ее цвет совсем не подходит к моему красивому платью, — сказала я и надула губки, поняв, что теперь мое платье безнадёжно испорчено. Мое самое любимое платье.
— Не волнуйся, милая, — заверил меня Кролик. — У меня для тебя еще куча платьев. И все этой модели. Твоей любимой.
— Глупый Кролик, — прошептала я, чувствуя, как грудь переполняется теплом.
— На сегодня хватит. У нас еще будет время потренироваться, — он повернулся и жестом предложил мне подняться по лестнице.
Я не выпускала из рук своего оружия. Мне вообще не хотелось с ним расставаться. Поднимаясь по лестнице, я смотрела на свой пистолет.
— Время пить чай, — с каждым новым шагом пела я про себя. — Время пить чай.
Когда мы поднялись наверх, я увидела, что небо за окнами потемнело. Сзади ко мне подошел Кролик.
— Пора в ванну и спать, маленькая Куколка, — мягко сказал он.
Я хотела возразить, что совсем не устала, но по его глазам я поняла, что он не шутит. Мне захотелось подчиниться.
— Хорошо.
Он отвёл меня в дом и проводил в спальню. Там стояла большая кровать, застеленная белым кружевным покрывалом. На кровати лежала белая ночная рубашка. Кролик исчез в соседней комнате. По доносящимся оттуда звукам бегущей воды я догадалась, что, скорее всего, это ванная. Я бродила по комнате, пока не оказалась у шкафа. Открыв дверь, я увидела там бесчисленное множество моих любимых синих платьев и улыбнулась от удовольствия. В верхних ящиках были аккуратно сложены черно-белые гольфы, а на обитой бархатом полке лежала уйма черных ободков. И, наконец, в самом низу шкафа стояли пять пар ботильонов.
— Прими ванну, милая.
Я выглянула за дверь шкафа и увидела с другой стороны Кролика. Поморгав, я посмотрела на него, и на какое-то мгновение у меня остановилось дыхание. У него раскраснелись щёки, и в ярком свете спальни мне было хорошо видно его лицо.
Мой Кролик был очень красивым.
Он медленно приближался, пока не прислонился грудью к деревянной двери шкафа. Сглотнув, я прижалась к ней с другой стороны. Как будто мы соприкоснулись. Чем плотнее я прижималась к деревянной поверхности, тем тяжелее становилось мое дыхание. У Кролика тоже. И он ни на секунду не отрывал взгляда от моих глаз.