В конце концов, он проговорил:
— Иди, прими ванну, милая. А когда ты выйдешь, у меня будет для тебя несколько сюрпризов.
— Хорошо, — сказала я и, сделав над собой усилие, отошла от двери.
По пути в ванну я взяла с кровати ночную рубашку.
— Ты ведь сможешь помыться сама, да, дорогая? — спросил Кролик, когда я приблизилась к двери ванной. У него раздувались ноздри, и потемнели глаза.
Покачав головой, я тихонько рассмеялась.
— Глупый Кролик! Ну конечно, смогу.
Я никак не могла отделаться от мысли, что это его огорчило.
В ванной я разделась и погрузилась в теплую воду с ароматной пеной. Я откинула назад голову и подумала о Кролике. Вспомнила, как он смотрел на меня своими серебряными глазами. Как говорил со мной своим низким, глубоким голосом. И как он сражался рядом со мной, с потрясающей лёгкостью орудуя своей тростью. Я невольно сжала бедра, и у меня между ног вдруг возникло такое невероятное напряжение, что я просунула руку к интимным частям моего тела, чтобы хоть как-то его облегчить. Я задохнулась, почувствовав, как по телу моментально пронеслась горячая волна. Я одёрнула руку и села, недоумевая, что это было.
Но когда я вновь подумала о Кролике — о том, как он за мной наблюдал, как он смотрел на меня, с какой заботой ко мне относился — это ощущение опять вернулось. У меня нестерпимо горели щеки. Я не знала, чем это было вызвано — температурой воды в ванне или моими мыслями о Кролике.
Странное ощущение у меня между ног не исчезло.
Я закрыла глаза и скользнула в воду. Моя рука опустилась к животу и легла между бедер. Кончиками пальцев я пробежала по ноющей плоти и сдавленно застонала, почувствовав, что мучительное напряжение немного ослабло. Я продолжила движения, думая о Кролике. Вспоминая татуировки у него на коже — часы. Огромное количество часов… Мои губы приоткрылись, и я снова застонала, представив себе, как мы сражались с ним бок о бок. То, как он посмотрел мне в глаза, когда я вспорола своим ножом свиную тушу. Как он подошел ко мне, когда мы закончили. Подошёл так близко, что я почувствовала у себя на лице его дыхание. Как будто он хотел ко мне прикоснуться.
Пальцы быстрее задвигались у меня между ног, от возросшего там напряжения моя спина выгнулась. Невероятно захватывающее чувство наполнило каждый сантиметр моей кожи; ступни резко дёрнулись вверх, выплеснув воду из ванны.
— Кролик…, — прошептала я, боясь утратить это ощущение, и тихо застонала, когда в животе начало пробуждаться нечто более значительное. С губ срывались слабые звуки, а пальцы двигались в лихорадочном поиске того, чего я даже не могла описать. А затем моя спина выгнулась, голова откинулась назад, рот приоткрылся, и все мое тело накрыло волной чистого света. Дыхание стало прерывистым. Кожа покраснела, из груди вырвался протяжный крик, и от меня осталось одно лишь ощущение.
Когда гребень волны достиг пика, и меня начало отпускать, я успокоилась. У меня дрогнули веки, и я распахнула глаза, с плеском уронив ноги в воду. Я медленно вздохнула и уставилась в потолок.
Я пребывала в шоке и полном изумлении. Я тяжело сглотнула. Подняв руку, я посмотрела на свои пальцы, недоумевая, что только что ими сотворила. Опустив руку, я услышала за дверью ванной комнаты какой-то скрип. Я быстро вымылась, потом вылезла из ванны и хорошенько вытерлась полотенцем.
Я надела ночную рубашку и расчесала свои длинные волосы. Затем взглянула в зеркало и, вполне довольная тем, как я выгляжу, открыла дверь в спальню.
И тут же остановилась и забыла, как дышать, увидев, что Кролик лежит на полу, без рубашки, и делает скручивания, ритмично поднимая вверх корпус. Должно быть, он услышал, как я вошла, поскольку замер, приподняв над полом верхнюю часть тела с напряженным брюшным прессом, и встретился со мной взглядом.
Я скользнула глазами по его телу и нервно сглотнула. У него были крепкие мышцы. Не слишком массивные, но совершенно лишенные жира. А на его коже нельзя было различить ни сантиметра пустого пространства. Татуировки плотно покрывали его руки, грудь, торс и шею.
Мне... они понравились.
Часы, часы и снова часы.
«Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так».
Не говоря ни слова, Кролик поднялся на ноги, его кожа блестела от пота. На нем были темные пижамные штаны. Когда он встал, мой взгляд скользнул к его паху. Внизу виднелась внушительная выпуклость, слишком заметная под тонким материалом. Кролик шевельнул рукой, и мои глаза взметнулись к его лицу. Он смотрел на меня, у него раскраснелись щеки и приоткрылись губы. Его дыхание казалось таким же прерывистым, как и у меня.