Я оглядел обшарпанную розовую комнату.
— Эллис Эрншоу — самый добрый и самый безобидный человек на свете, — у меня внутри всё сжалось, когда я вспомнил, как в детстве она одевалась, словно Алиса в Стране чудес и притворялась, что пьет чай. — Она нежная.
Мое сердце разбилось о ту раковину, в которую она спряталась.
— Она была слишком хрупкой для этого мира. Слишком доверчивой. Слишком ранимой.
Мое лицо, на котором появилась ностальгическая улыбка, помрачнело. Мне на ум пришел только один человек. Мудак, который отобрал ее у меня. Отобрал у меня мою лучшую подругу и превратил ее в свою дрессированную собачонку...
Хитэн, мать его, Джеймс.
Но он был мертв. Или, во всяком случае, считался мертвым. Исчез, когда мы были детьми, оставив Эллис с разбитым сердцем. Он всегда был эгоистом. Спустя месяцы после того, как он сбежал, я пытался с ней увидеться. Сразу же, как узнал от мамы, что он бросил ее совсем одну. Но это стало началом ее погружения во тьму. Грёбаный Хитэн Джеймс бросил Эллис и разрушил всю ее жизнь.
Лучше бы этому козлу умереть. В нем всегда было что-то странное. Как будто зло жило у него в крови. И с той минуты, как в его поле зрения попала Эллис, он только и делал, что развращал ее и пожирал ее задор и благодать.
Сквозь густую пелену моего тлеющего гнева прорвался звонок мобильного телефона моего дяди. Я постарался выбросить из головы образ Хитэна, с его странной одеждой и жуткими серыми глазами. Вместо этого я сосредоточился на обращенных ко мне глазах моего дяди.
— Я уже выезжаю, — закончил разговор мой дядя и сунул мобильный в карман.
— Что такое?
— Убийство, — ответил он. — В Амарилло.
У меня заколотилось сердце. Мой дядя был довольно большой шишкой в подразделении Техасских Рейнджеров. Я с детства мечтал стать таким, как он. Как только мне исполнилось восемнадцать, я приступил к обучению. Сейчас, в двадцать два года я с жадностью осваивал свое ремесло. Даже когда я официально был в отпуске, я не отдыхал. Вместо этого я следовал за ним по пятам, наблюдал за лучшим из лучших. Да, это было вопиющим случаем кумовства, но мой дядя мне это позволял. Он видел, как сильно мне этого хотелось. У меня было две недели отпуска. Для меня это означало две недели наблюдений и изучений наиболее важных дел.
— Когда мы уезжаем? — спросил я, выходя вслед за ним из комнаты.
— Сейчас же.
***
— Срань господня, — еле слышно прошептал я, потрясенно глядя на развернувшуюся передо мной сцену.
Следуя в кабинет уединенного дома, куда нас вызывали, мы проходили мимо мёртвых тел. Телохранители. Когда на дежурство заступила следующая смена охранников, они немедленно сообщили об убийстве.
Это была кровавая бойня.
Я проследовал за своим дядей до самого кабинета. И не успел я шагнуть внутрь, как застыл на месте. У стены в офисном кресле обмякло тело заколотого до смерти мужчины. Мой взгляд оторвался от кровавого зрелища его трупа и скользнул к нацарапанной над ним надписи. Это были неразборчивые, почти детские каракули. Я прищурился, пытаясь понять, что там написано. Когда, наконец, беспорядочные линии сложились в слова, мой дядя произнёс это вслух:
— Больные ублютки.
Он подошел к стене и провел пальцем по краю одной буквы. Он поднёс к носу розовое вещество, которым была намалёвана надпись, а затем потер его пальцами.
— Губная помада? — он нахмурился, вынул из кармана платок и вытер пальцы.
Приглядевшись повнимательнее, я понял, что он был прав.
— Губная помада? — спросил я. — И что ещё, черт возьми, за Больные ублюдки?
Мой дядя сунул руки в карманы.
— Я бы сказал, человек, или люди, учинившие все это, — он присел на корточки рядом с телом и оглядел раны. — Они над ним издевались.
Он посмотрел на клейкую ленту, которой были обмотаны запястья мужчины.
— Привязали его и играли с ним, словно он кусок мяса.
Не оглядываясь на назначенных по этому делу помощников, он спросил:
— Имя уже установлено?
Помощник открыл блокнот.
— Мистер Лестер Ноулз.
Это имя показалось мне знакомым. Я напряг память, пытаясь понять, почему. Подойдя к столу, я стал перебирать какие-то документы, и его имя неотступно крутилось у меня в голове.
«Лестер Ноулз…Откуда мне известно твоё имя?»
И тут меня осенило, и я похолодел от ужаса. Развернувшись на каблуках, я посмотрел на дядю.
— Лестер Ноулз был одним из коллег мистера Эрншоу. Его деловым партнёром.
Мой дядя подошел ко мне.
— Эрншоу? Пропавшая девушка?
— Эллис, — сказал я и почувствовал, как внутри у меня все сжалось от беспокойства.