Мило не успел поднять щит и понимал, что против такого молниеносного нападения он бессилен. Ибо ему казалось, что сверкающие красные глаза устремлены прямо на него. И тут из воздуха показался какой-то стремительно летящий предмет, такой маленький, что смог уместиться на кончике этого каплющего языка. Но не для того, чтобы спокойно сидеть на нем. Маленькое существо обрушило град стремительных нападений. Маленькие когти рвали язык, не обращая внимания на яд, который капал из рваной раны в желто-красной плоти.
Язык извивался, пытаясь схватить Африту и втянуть в челюсти, как болотная лягушка хватает и втягивает в пасть неосторожную муху.
Псевдодракон метался в полумгле, иногда пропадая из виду, потом вновь становясь видимым. Африта больше не могла нападать на язык, но и не отступала. Ее маневр означал, что дракон не может угрожать отряду внизу.
Из облаков пыли, поднятой крыльями дракона, показался оборотень в виде кабана. Но на этот раз Нейлу что-то мешало. Его звериное обличье исчезло, он стал человеком, сделал три шага, и снова стал кабаном, потом опять человеком. Казалось, берсеркер не в состоянии контролировать эту постоянную смену обличий. Человеческий облик оставался все дольше и дольше, и наконец Нейл отказался от попыток сменить его. Подняв обеими руками топор, он как человек выступил против дракона.
Судорожные удары и рывки чешуйчатого туловища поднимали тучи пыли. Но больше всего дракону мешали непрерывные атаки Африты на его голову и язык, хотя дважды псевдодракон едва не попался в промелькнувшую в воздухе петлю.
Что-то еще пронзило облако пыли. Мило увидел, как стрела ударилась о тяжелый рубчатый бронированный бок дракона и упала на землю. Ингрг методично целился в самые уязвимые места твари - его слегка выпуклые глаза, но так стремительны были броски драконьей головы, что, казалось, даже прославленный своей меткостью рейнджер не может попасть в цель.
Отвлекали постоянные удары крыльев; пыль, поднятая ими, ела глаза и слепила противников дракона. Дракон ревел, пытаясь дотянуться языком: его раздвоенный конец смертоносней любой человеческой или эльфийской стрелы.
Мило перемещался, обнаружив, что в нем самом борются страх и гнев, которые породил вид этого туловища. Эти чувства оказались равными, поэтому мечник не убегал с поля битвы, как ему хотелось, но стоял на месте, сдерживаемый пескоходами.
В полутьме, образованной поднятой ударами крыльев пылью, стали видны и другие тени. Он не один, по-прежнему окруженный стеной страха, и гнев не может преодолеть эту стену. Меч отяжелел в руке, и в этот момент Мило увидел цель - изогнутое полумесяцем чешуйчатое брюхо.
Со всем своим мастерством, со всей быстротой мечник ударил. Но в отличие от битвы на корабле, под этим ударом ничто не рассыпалось, не подалось. Он словно ударил лезвием по неподвижному камню. Рука едва смогла удержать рукоять. К нему устремился свисающий язык - пахнуло зловонием, от которого перехватило дыхание, - а за языком частокол огромных бесцветных клыков.
В воздухе мелькнула стрела. Скорее от необычного везения, а не из-за приобретенного мастерства стрела попала в цель: она пронзила язык. Дракон забил своим наиболее коварным оружием, пытаясь извлечь из него стрелу, древко задрожало.
Из тучи пыли появилась когтистая лапа, каждый коготь с четверть роста Мило. Когти расходились и сжимались, стараясь ухватить стрелу. И при этом на мгновение обнажился маленький участок зловонной плоти между лапами и туловищем. Мечник бросился вперед, едва не потеряв равновесие, потому что забыл о пескоходах. И хотя он упал на одно колено, Мило погрузил меч в этот промежуток между лапой и туловищем.
Его отбросило назад, он проехался вниз лицом по пыли и теперь сражался только за возможность дышать. И ждал, что второй удар лапы превратит его в кровавые клочья. Но удара не последовало. Мило отчаянно вжимался в пыль, одной рукой прикрывая лицо, и надеялся, что пыль хоть немного защитит его.
Прошло мгновение, время одного вздоха, может, немного больше. Раздался оглушивший мечника вопль. Звук гремел в голове, и весь мир наполнился им, в мире не осталось ничего, кроме этого рева, полного ярости и боли.
Чья-то рука схватила Мило за плечо и потянула. Мечник с трудом посмотрел в том направлении. Он не знал, почему его до сих пор не схватили когти дракона. И как ни слаба была надежда, надеялся каждую секунду свободы использовать для того, чтобы отползти подальше.
Пальцы сжали второе плечо, впились, насколько позволяла кольчуга, и потащили с новой силой. Сзади послышался новый крик, и сквозь него - голос, человеческий, судя по тембру, но слов Мило разобрать не мог.
Встав на ноги и посмотрев на тех, кто пришел ему на помощь, он увидел, что это Див Дайн и Галт. Задыхаясь - рот и нос забиты пылью, и мечник был на грани рвоты, - он повернулся.
Перед драконом стоял Нейл в человеческом облике. Из правого глаза разъяренного чудовища торчала оперенная стрела, доказывая, что слухи о мастерстве эльфов не преувеличены. Топор берсеркера двигался с огромной скоростью и мастерством, пытаясь нанести удар по наклоненной голове дракона. Рядом с Нейлом виднелась вторая фигура, более стройная, с поднятым для защиты от ядовитого языка щитом; меч тоже поднят с готовностью и хладнокровием ветерана.
Поднятые мечи не дрожали. Дракону удалось вырвать стрелу из языка, который теперь был разорван едва ли не пополам. Возможно, от боли дракон утратил осмотрительность: он устремил язык к поднятому щиту, словно собираясь вырвать его из руки воина. Но вместо этого встретился с острым краем лезвия. Во все стороны брызнул яд, потекла темная кровь - кусок языка, извиваясь, как змея, отлетел в сторону.
Разинув пасть, голова устремилась к воину - Нейл ударил, его топор встретил опускающуюся голову с силой, которую еще увеличила скорость самого дракона. Чудовище снова закричало, испустило фонтан крови и отдернуло голову. И вырвало из рук Нейла топор, который вонзился в череп между глазами. Голова высоко взметнулась, и Мило закричал - хотя его предупреждение могло быть совершенно бесполезным.
Нейл рукой сбил Йевеле с ног, отбросив ее в сторону, и она покатилась, погрузившись в пыль, словно в морскую воду. Отбросив девушку как можно дальше от опасности, сам берсеркер бросился в другую сторону, пытаясь избежать второго броска страшной головы.
И кричал дракон так громко, что Мило не расслышал щелчка тетивы. Но увидел, что в левом глазе чудовища тоже появилась стрела, погрузившись почти на всю длину. Дракон упал. Хотя крылья его продолжали слегка вибрировать, сила удара погрузила его в песок, и он лишь чуть не задел Нейла, который пытался плыть в пыли, как в воде.
Из объятий пыли вырвалась окровавленная драконья голова, изогнулась на шее назад, к крыльям, злобная морда нацелилась в небо. Рев был такой, что Мило зажал руками уши, стараясь уйти от этого крика, полного боли и бессильного гнева. Еще дважды крикнуло чудовище, потом голова его упала, дернулась, снова упала. И всех, словно колдовство, окружила тишина.
Мило отнял руки от ушей и посмотрел на тушу, глубоко погрузившуюся в пыль. Дракон - и они его убили! Сердце забилось сильнее, дыхание ускорилось. Сегодня судьба поистине улыбнулась им!
Нейл встал и, сражаясь с пылью, направился к боку чудовища. Руки его сомкнулись на древке топора, все тело напряглось в попытке вырвать оружие из черепа. Мило взглянул на Ингрга.
– Больше никогда не усомнюсь в том, что ваше племя искусно в стрельбе из лука, - сказал он сквозь пыль, забившую горло.
– А я - в вашем мастерстве владения топором и мечом, - ответил эльф. - Твой удар, мечник, был великолепен.
– Мой удар? - Мило взглянул на свои руки. Они были пусты. Впервые он вспомнил о мече и щите.
– Если хочешь вернуть свое оружие, придется покопаться в пыли до того, как чешуйчатый утонет в ней, - сказал Див Дайн. И жестом показал на дракона, который действительно погрузился уже на три четверти. Его крылья все еще слабо дергались, и, возможно, именно это позволяло видеть в сгущающемся тумане чешуйчатую спину.