– Кто ты? – спросила она, пристально вглядываясь в темный угол. Трон Вурдалака скрывался от солнечных лучей.
При жизни он любил посещать мрачные уединенные места. Он приказывал занавешивать окна в своей светлице красными шторами.
– Покажись! – потребовала Ягиня.
Вурдалак подался вперед. Он смотрел на нее со скучающим видом. Она увидела молодое лицо без единой морщинки. Ей казалось, что она уже видела его прежде. Черты лица Вурдалака пересекались с чертами Кощея, но выглядел он статнее и красивее. Кощей по сравнению с ним смотрелся мальчишкой.
Яга пыталась отыскать в нем что-то от старого Вурдалака, которого она привыкла видеть каждый день, и нашла. Серые глаза, каждый день глядящие на нее с обожанием, теперь казались холодными и отторгающими. Она почувствовала себя неуютно.
– Что ты с собой сделал? – выдавила она.
– Сбросил пару столетий, незаметно? – ответил Вурдалак, усмехнувшись. – Что тебя сюда принесло?
Он говорил с ней так, словно она была жалкой букашкой. Ягиня остро ощутила это расстояние, разделяющее их: он там, высоко на троне, а она внизу перед ступеньками. Своды зала показались невероятно высокими, давящими и неприветливыми.
В сердце кольнуло. Яга вспомнила письмо, где царевич писал ей о статусе. Она не хотела верить в то, что письма присылал Вурдалак. Она все еще тешила мысль о том, что встреча с Кощеем была уготована ей самой судьбой.
– Ты должен что-нибудь написать! – потребовала Яга громче обычного.
Ее голос не дрожал, но волнение проявилось в движении рук: она то и дело перебирала ткань цветастой юбки, которую не снимала уже более пяти веков. Конечно, она тщательно стирала и бережно носила ее, чтобы та сохраняла свой первоначальный вид.
– Должен ли? – переспросил Вурдалак, не сводя с нее взгляда.
– Докажи мне, что письма писал не Кощей, – сказала Ягиня.
3
Вурдалак сдерживался, но уголки губ все равно победно приподнялись.
– Если ты принесешь мне перо и бумагу, может, я напишу что-нибудь, – сказал он, не двигаясь с места.
Яга не привыкла, чтобы к ней относились как к простолюдинке. Она могла позволить это только Кощею, которого любила пять веков, но никак не Вурдалаку, столько же ползающего у нее в ногах.
– Я не буду ждать вечность, – сказал Вурдалак.
Яга собрала все свое терпение в кулак.
– Где они у тебя?
– Понятия не имею.
– Я что, должна носиться по всему замку в их поисках?! – разозлилась Ягиня.
– А кому это надо-то? Мне не надо, – Вурдалак не изменился в лице.
Она видела, как он смотрит на нее с легким прищуром. Это был его обычный взгляд при жизни, которым царевич сводил с ума любую женщину, и она сама уже попалась в эту сеть. Неожиданные изменения во внешности Вурдалака задели ее, ошарашили, показали, что в Залесье существует не только Кощей.
– Чтоб тебя! – ругаясь, Яга спешно поднялась по лестнице, обошла трон и свернула направо.
Ей понадобилось много времени, чтобы найти перо. К счастью, рядом оказалась бумага. Скрутив ее трубочкой и размочив кончик пера, Яга поспешила к царевичу. Она протянула ему находку.
– Напиши что-нибудь.
– Я не умею писать в воздухе, – Вурдалак поднялся с трона и прошел мимо нее. Ягиня последовала за ним.
Царевич сел за стол и жестом подманил ее к себе. Взяв у нее бумагу с пером, он положил листы на поверхность и задумчиво постучал по ним пером.
– Что же написать…
– Да пиши уже что-нибудь, иначе я вцеплюсь тебе в глотку! – прошипела Яга.
Вурдалак засмеялся. Она заметила его насмешливый взгляд. У нее тут же заколотилось сердце, а из-под ног ушла земля. Ягиня с трудом удержалась, чтобы не упасть и не показать ему свою слабость.
– Ладно. На сегодня ты уже немало поработала, – сказал Вурдалак, склонился к столу и написал несколько слов. – Довольна?
Яга выхватила листы, достала из-за пазухи смятое письмо, раскрыла его и сравнила почерк. Он совпал. Мир перевернулся. На ее лице отразился ужас.
Слова, что написал Вурдалак, выглядели одинаково в обоих письмах.
«Твой царевич».
4
Он смотрел, как Яга, смяв бумагу, в спешке покидает замок. Она ничего не сказала ему, но по проступившему румянцу ему всё было ясно: ей стыдно. Настолько стыдно, что она не в силах взглянуть ему в глаза. Вурдалак чувствовал веселье, уходящее в пустоту. Он не улыбался, не строил на нее коварных планов, просто хотел, чтобы Ягиня приняла правду и пришла к нему. Большего он никогда не просил.
С громким стрекотом вернулась сорока. Царевич поднял кулак, и она села на него.