Выбрать главу

3

Пока Берендей расхаживал перед воротами, Майя начала скучать. Она здесь никого, кроме мальчишек, не знала, и ей не хотелось тратить свое время попусту. Она встала на траву и заметила, что она вянет.

«Верно, – подумала Майя, – мне нельзя находиться долго на одном и том же месте».

Она встала и прошла мимо Берендея. Он не заметил ее отсутствия.

– Ы-ы-ы! – возглас великана напугал Майю. Она остановилась и посмотрела на него. Лихо склонило к ней огромную голову, а потом испуганно задрожало. Оно попятилось и врезалось в стену, отчего замок пошатнулся.

– Тебе не стоило попадаться мне на глаза, – сказала Майя. Ее голос звенел, как натянутая струна. – Ты, кажется, сделал выбор. Так и придерживайся его, несчастное создание!

Лихо заплакало. Стирая слезы огромными кулачищами, оно стало подвывать все громче и громче.

– Своими горючими слезами ты меня не проведешь. Такое только с людьми прокатывает, – Майя уперла руки в боки, – я бы хотела, чтобы тебя вообще на свете не было. Неблагодарный!

Она топнула ногой. Лихо стыдливо закрыло лицо руками.

– Правильно. Не смей даже смотреть на меня, – она собралась пройти мимо, но Лихо преградило ей путь ладонью. – Я ведь могу отправить тебя в Затуманье, забыл? Не стой у меня на пути.

– Ы-ы-ы… – великан коснулся макушки Майи пальцем и аккуратно потыкал в нее, пытаясь погладить.

– Ты что, его знаешь? – спросил Домовой. Ему стало скучно следить за Таей, и он отправился к замку.

– Знаю, – Майя тряхнула головой. Лихо убрало руку. – Это мой питомец.

– Пи…питомец?! – поперхнулся Домовой. – Как он может быть чьим-то питомцем?

Майя подошла к нему, взяла за руку, провела по ней пальцами. Золотистые искры заплясали на раскрытой ладони Домового, прорисовывая странный символ.

– Что это?

– Это руна, – сказала Майя, – она символизирует Ветер. У Водяного тоже есть руна.

– Зачем мне руна?

– Мне нужны стражники.

– Для чего?

– Однажды все изменится. Мир станет другим, – Майя сжала его руку, заставляя посмотреть ей в глаза. – Ты ведь защитишь меня, Домовой?

Он почувствовал жар, приливающий к лицу. Его сердце заколотилось, в горле пересохло. Домовой энергично затряс головой.

– Конечно.

– Ты поклялся мне. Смотри, не нарушь обещание, – сказала Майя.

4

Время шло, а Русалка не приходила в сознание. Водяной нервничал. Он поднял руку и всмотрелся в пальцы, подушечки которых начало пощипывать.

– Когда она придет в себя?

– Терпение, мой мальчик. В таких вещах лучше не торопиться, – ответил Леший.

Водяной посмотрел в окно, за которым то и дело мелькал крупный силуэт.

– Этот медведь…кто он ей?

– Судя по его испуганному голосу она для него кто-то очень особенный.

– Особенный?

– Ради такого человека ты готов на все. Иногда можешь даже рискнуть собственной жизнью.

– У вас, людей, слишком много разных слов, – заметил Водяной, – у нас с Русалкой был выбор только между съедобным и несъедобным.

– Это потому, что вам пришлось выживать в одиночестве. Те, кто живут с другими людьми, иногда могут позволить себе положиться на кого-то другого, – Леший заметил непонимающий взгляд Водяного и тут же добавил: – Например, ты можешь спать, пока Русалка охотится, а потом у тебя будет еда. Так мы распределяем силы, чтобы не заниматься каждый день изнуряющей работой.

– Я слышу слова, но не понимаю смысла, – признался Водяной.

– Тогда просто живи здесь, дружи с Домовым. Я приму тебя, как второго сына.

– Но ты же мне не отец?

– Это такое выражение. К тому же, отцы и матери бывают приемными, как и дети. Это значит, что воспитать тебя могут совсем другие люди.

Водяной перевел взгляд на Русалку. Он подумал о том, что она не сможет больше жить в Тихом омуте. От мысли о расставании ему стало страшно. Он больше не хотел оставаться один.

– Если я останусь здесь, то смогу жить в фонтане? – спросил он.

– Конечно, – Леший подмигнул ему.

Водяной слабо улыбнулся.

25

1

Кикимора почувствовала, как дрогнула земля. Лес кричал от боли. Она попыталась вылезти из дупла, но кора плотно вцепилась в нее, слилась с кожей, стала частью нее. Тогда она закрыла глаза и сосредоточилась. Она перепрыгивала из одного дерева в другое, приближаясь к месту, откуда волнами шла дрожь.