«Ты бог», – вспомнил он слова Юды. По телу прошла легкая дрожь.
– Я никогда не просил ответственности… – пробормотал Слава.
– Что? – Юда покосилась на него.
– Ничего.
Слава почувствовал легкое прикосновение. Он повернул голову. Вила смотрела на него.
– Ты справишься. Ничего не бойся, – сказала она.
В момент, когда луна исчезала, переходя в рассветное небо, Слава понял, что имели в виду люди, когда писали о любви.
4
– Надеюсь, ты меня не сожрешь, – сказал он, взялся за веревку и отвязал ее.
Волк оказался тяжелым. На ладонях Славы остались раны от выскользнувшего каната. Серый волк упал на землю, но не подскочил. Он посмотрел на Славу.
– Прикончи меня, – прохрипел он. – Убей меня, чтобы я больше не мучился, иначе опять потеряю рассудок и всех загрызу.
– Успокойся, – Слава осторожно протянул руку, коснулся бока волка и погладил его, – все будет хорошо. Я знаю, как тебе помочь.
– Как обычный кусок мяса может мне помочь?
– Что, если я не обычный кусок мяса? – хмыкнул Слава. – Смотри.
Он щелкнул пальцами перед волком. Искра опустилась тому на нос и распалась на маленькие светящиеся пылинки. Волк чихнул. Его щуплые ребра исчезли, шерсть стала густой и жесткой, в глазах появился хитрый огонек. Серый волк поднялся, отряхнулся и посмотрел на Славу.
Тот замер. Сейчас зверь либо сожрет его, либо план сработает. Волк подошел ближе. Слава почувствовал его учащенное дыхание у себя на щеке. Зверь все не унимался: обошел его кругом, ткнулся мокрым носом в ухо.
– Ты прав, человек. Ты не просто кусок мяса, – сказал серый волк. – Ты сказал, что все будет хорошо, и сдержал свое слово. Отныне я перед тобой в долгу.
Слава смотрел, как зверь подгибает передние лапы и склоняет морду, кланяясь ему. Из его груди вырвался облегченный выдох.
– Ну, с волком ты разобрался, – крикнула Юда. Они с сестрой наблюдали со стороны, – а с твоими людишками что делать?
Слава улыбнулся. Все проблемы вдруг исчезли. Он подумал, что может щелкнуть пальцами, и все будет так, как он того пожелает. Осознание принесло легкость, сняло груз с плеч. Теперь ему не нужно будет волноваться за Таю, он сможет найти ее в любой момент. А пока…
– Сделаем так, как ты предлагала, – ответил он, поднявшись, и направился к ведьме. Серый волк пошел за ним. – Я спрячу твою голову от их взора.
– Чью? – спросила Юда.
– Твою.
– Какого? – она задохнулась от негодования и закашлялась, подавившись. – Эй! Я должна быть первой! Я старшая! Я предложила эту идею.
– У тебя нет глаз, – отрезал Слава. – К тому же Вила сможет найти с моими друзьями общий язык. Ты – нет.
Юде потребовались все силы, чтобы не обругать его. Она замолчала, пристально вглядываясь в его лицо.
«Будь осторожна. У него появилась власть над тобой», – сказал Чернобог.
«Или же он думает, что у него появилась власть надо мной. Я никому не позволю с собой так обращаться, поэтому совсем скоро он станет твоим. Вот только как мне тебя освободить? Где ты находишься?»
«Мое сознание томится в звере. Уничтожь его, и я обрету свободу».
Волчья верность
Поймали однажды селяне серого волка. Давно мечтали пакостника изловить, чтобы прикончить – слишком много скота задрал. Бросили его в волчью яму без кольев, да оставили помирать с голоду. Выл волк, спать людям не давал, но они отмахивались и говорили: «скоро подохнет, а пока пущай воет».
Шел как-то мимо местный дурачок. Никто его не жаловал: гнали от любой работы, потому что все из рук валилось, да в спину дурных слов наговаривали. Услышал он истошный вой, заглянул в яму и спросил:
– Чего развылся?
К удивлению самого волка, тот ответил:
– Надоела тюрьма эта, есть хочется, а выбраться не могу.
– И что же ты мне дашь, если я тебя вытащу и накормлю? – спросил дурак.
– Мне нечего тебе дать, кроме своего слова, – молвил волк. – Буду верен тебе, покуда смерть не разлучит нас.
Рассмеялся дурак.
– Смерть не разлучит! Ну, сказанул.
Ушел он, оставив волка. Взвыл тот от отчаяния и довылся до хрипа. В скором времени совсем обессилел он, а голос и вовсе пропал. Лежал волк, размышляя о своей горькой судьбе, когда сверху прилетела веревка.
На дворе стояла жаркая ночь. Повсюду сновала мошкара, а дурак, опоясавшись крепкой веревкой, лез в яму к волку. Если б увидали его селяне, то без зазрения совести обрубили бы путь наверх, чтоб избавиться от глупца нерадивого.