– Мне нужна Василиса, – бормочу я, – нужно найти Кощея и спасти его.
Силы покидают меня, глаза смыкаются, но я трясу головой, чтобы очнуться. Хлещущая с неба вода уже не кажется такой ледяной, как раньше. Я привыкаю к ней, перестаю бояться раскатов грома.
Откуда-то сбоку доносится пение. Печальное женское пение. Лошадь замирает, вглядываясь в тьму леса и прижимая уши к голове. К голосу прибавляется другой, третий, и вот уже сонм женских голосов поет протяжную песню. Я не разбираю в ней слов, слышно лишь мычание.
С очередной вспышкой молнии из леса появляются силуэты. Бледные, в ободранных платьях, они движутся к замку. Их призрачное пение становится сильнее. Оно проникает мне в уши, выдавливая все мысли.
«Сирены?» – думаю я. Часть меня хочет слезть с коня и пойти к ним, подхватить дивную мелодию и двинуться туда же, куда и они. Я ощущаю себя частью тайного мертвого мира. Страха нет, есть только желание стать одной из них.
Когда я уже собираюсь перекинуть ногу через спину лошади, чтобы спрыгнуть, я слышу истошное мяуканье Баюна. Он подпрыгивает, дерет когтями ее круп. Лошадь, громко заржав, кидается в проем в стенах замка. Мы оказываемся внутри.
2
Леший продирается сквозь дождливую вьюгу. Его ноги увязают в грязи, но он упорно идет к выходу, где стоит купол. Он останавливается, когда видит яркое сияние. Магия купола сражается с темной магией, напоминающей рой насекомых.
– Нет…еще не время! – восклицает Леший, бросается к пеньку и поднимает его. Из-под его корней он извлекает старую книгу в кожаном переплете, рвет завязки и с трудом вчитывается в буквы. – До ритуала еще несколько дней…почему сейчас?!
Леший бросает книгу под пенек и бежит к куполу. Он чувствует, как Густая роща увядает. Его сердце сжимается до боли, по телу разносятся острые покалывания, передвигаться становится тяжело.
– Заклинаю: во имя Волшебницы, матери великой всего Залесья, остановись! Не нарушай договоренность, что мы, жители Залесья, скрепили с тобой! – молит он, вскинув руки ладонями к щиту.
Вспышка света озаряет его лицо. Золотые искры разлетаются в стороны и жалят его руки, но Леший терпит, стиснув зубы.
– Вы дали мне слово, – молвит голос, – вы дали слово, что каждый год будете приносить девицу в жертву, и что не станете тревожить сон усопших.
– Мы держим свое слово! – кричит Леший. – Мы проведем ритуал через два дня, ровно в срок, чтобы отвадить тебя! Мы никогда не тревожили мертвых!
Новый сноп искр жалит его лицо, разъедая кожу, подобно кислоте. Леший не двигается с места, но от боли у него льются слезы.
– Остановись! Дай нам два дня! – просит он.
– Единожды нарушив слово, вы его больше не сдержите. Прощайся со своей жизнью, жалкий старик.
– Нет! Подожди! – кричит он, но золотой свет исчезает под гнетом роя черных искр. Последний раз сверкнув, щит растворяется. Проклятье, словно девятый вал, прорывается в Залесье.
Оно прошибает Лешего насквозь. Из-под земли поднимаются корни гниющих растений. Они хватают его за руки и за ноги. Крик Лешего растворяется в песне дождя, когда земля поглощает его, надежно захоронив.
Густую рощу сметает с земли Залесья.
3
Я соскальзываю с лошади. Ее спина настолько мокрая, что я едва не падаю, но мне удается держать равновесие. Я подбираюсь к леди-колодцу. Вокруг никого нет. Я заглядываю в него и вижу пленника Василисы.
– Где Василиса? – спрашиваю его.
– Она куда-то ушла, – отвечает он.
– Черт… – я поворачиваюсь к замку и бегу к нему. Ноги сводит судорогой от холода, и я стараюсь на ходу размять пальцы.
– Мяу! Мр-р! – Баюн истошно мурчит, путается под ногами.
Я останавливаюсь. Он указывает лапкой куда-то в сторону. Я слышу скрежет. Когда я поворачиваю голову, ворота с коршунами отваливаются. За ними стоят девицы в платьях и с венками в волосах.
Кажется, что они еле волокут ноги, но стоит мне моргнуть, как они оказываются поблизости.
– Мяу, – с грозным мяуканьем Баюн вырастает до огромных размеров и встает передо мной, хвостом подталкивая меня ко входу в замок.
– Не делай глупостей, – говорю я ему, и вбегаю внутрь.
4
Перед моими глазами предстает ужасная картина: Яга целует Кощея.
– Перестань! – кричу я так, что у самой закладывает уши.
Они смотрят на меня. Яга держит руку на щеке царевича, а он обнимает ее за талию.