Мимо прошли мужчина и женщина и оглянулись на них. Потом прошли ещё какие-то люди и тоже оглянулись.
— Видишь, производим впечатление, — заметил, усмехаясь, Виталий. — Нас запомнят, имей в виду.
Их медленно обогнала новенькая элегантная «Лада», словно изнеженная горожаночка, вдруг попавшая на своих высоких каблучках в такую глушь. За ней солидно и уверенно проплыла «Волга». Пассажиры тоже посмотрели на живописную пару, бредущую по дороге.
Становилось жарко. Виталий, заметив, что Лена скинула пальто, тоже хотел было снять пиджак, но вспомнил про пистолетную кобуру под мышкой.
Где-то за лесом урчал одинокий трактор.
Дорога кончилась, и за поворотом возникли широкие ворота из жердей и домик сторожа за ними.
А дальше раскинулась обширная поляна, окружённая далёким лесом и вся усеянная, казалось, в полном беспорядке славными, совсем новенькими, свежежёлтыми домиками, некоторые ещё только строились. Дорога, сделав за воротами небольшой зигзаг, дальше шла прямо через посёлок, в стороны от неё расходились будущие улицы, большинство из них ещё были не выровнены и не застроены. Во всех концах неоглядной поляны кипела работа, где-то ещё только возводили фундамент, в другом месте уже выросли стены и крыши, слышались удары топоров, визг пил, чьи-то возгласы.
Некоторые домики вокруг были совсем готовы, самые разные домики, совсем простенькие, и маленькие, и побольше, кокетливо украшенные, с балкончиками, лесенками, террасками, и громоздкие, с высокими ломаными крышами и широкими окнами. Словом, фантазия тут била ключом и чувствовалось, сколько труда и любви вкладывали люди в это долгожданное строительство и, как видно, немалые деньги. Для каждого его домик, видимо, был радостным чудом, давней мечтой, ради которой отказывали себе во многом. И всё здесь кругом радовало глаз.
Было уже совсем, по-летнему жарко. Женщины в купальниках и сарафанах, мужчины в трусах и майках, разгорячённые, озабоченные, деловитые, суетились на своих крохотных участках. И поляна гудела как растревоженный улей. А вдоль главной дороги сплошной вереницей по обеим сторонам стояли машины, на свой участок ещё никто не мог заехать. И эти пёстрые ленты самых разных машин под ярким солнцем ещё больше оживляли всё вокруг.
— Сколько народу, а? — сказал Виталий, вытирая пот со лба. — И как вкалывают! Всё-таки дело стало действительно всеобщим. Правильно говорят: социальное явление. И душа радуется глядеть.
— Но и хлопот много, — вздохнула Лена. А Виталий мечтательно заключил:
— И для жуликов раздолье, представляешь? — И, перебив сам себя, энергично произнёс: — Ладно. С чего начнём?
Он огляделся.
— Давай найдём симпатичное семейство, которое сейчас отдыхает, и вступим в разговор, — предложила Лена, тоже оглядываясь.
Невдалеке, за вереницей машин, они заметили скромный домик с недостроенной крышей, где возились трое полуголых рабочих. А возле домика, на небольшом пригорке, расположилась пожилая пара и закусывала, разложив на раскладном столике свои припасы. Полный седой мужчина в мятых брюках и расстёгнутой рубашке, под которой виднелась заросшая седыми волосами розовая грудь, с тюбетейкой на голове, сдвинув на лоб очки и держа в руках газету, следил за женой, видимо, давая какие-то указания по поводу того, что и куда класть на столике. Женщина отмахивалась от него и, очевидно делала всё по-своему. Полная, в тёмном платье с короткими рукавами, загорелая до черноты, седые волосы она прикрыла пёстрой косынкой.
Виталий и Лена пробрались между машин, сошли с дороги и неровной тропинкой между горами песка и щебня добрались до домика.
— Добрый день, — сказал, подходя, Виталий. — И приятного аппетита. Разрешите у вас спросить?
— Прошу, прошу, — сделал широкий приглашающий жест мужчина, очевидно, обрадованный появлением новых людей, прекращавшим затяжной и надоевший ему самому спор с женой. — Заходите, присаживайтесь, — оживлённо добавил он.
— Заодно и чаем вас угостим, — приветливо добавила жена, которой молодые люди, очевидно, понравились.
— Спасибо. А мы присоединим и свои запасы. — Виталий, улыбаясь, поднял сумку.
Через несколько минут они уже сидели все четверо на низеньких раскладных стульчиках вокруг импровизированного стола и оживлённо разговаривали.
— Но сколько же тут домик может стоить? — спросил Виталий.
— По-разному. Вот наш, например, — мужчина махнул рукой в сторону дома, — кругом обойдётся тысяч в шесть.
— На три тысячи банк ссуду дал, — добавила хозяйка и усмехнулась. — А сыну пришлось подписку дать, что если мы с отцом помрём и долг вернуть не успеем, то он обязуется вернуть. А уж бумаг понаписали — страсть сколько. Всё указываем, куда каждый рубль истратили. Смех и грех.