— Слава богу, не поручат, — ухмыльнулся Цветков, явно, однако, не желая влезать в дискуссию.
— Рано ещё оглашать, — безапелляционно заявил Шухмин. — Незрелый пока у нас народ. Только навредим.
— А главное, сразу обнаружится, как до сих пор врали, — добавил Лосев. — «Преступность неуклонно снижается из года в год», — процитировал он какой-то незримый документ и горячо заключил: — Да если бы все эти снижения сложить, у нас бы преступности давно вообще не было. Вот так мне этот корреспондент приблизительно и сказал.
— Ну-ну, Лосев, — сердито вмешался Цветков. — Никто по этому поводу не врал. Слова-то выбирай, что ты, в самом деле! Были по отдельным видам и снижения, были, сам знаешь.
— Но речь-то идёт о статистике, Фёдор Кузьмич.
— А статистика, между прочим, дело сложное и путаное, — неожиданно вмешался Валя Денисов. — В ней не каждый-то специалист разберётся, тем более в уголовной статистике, если хочешь знать. Так что Пётр прав.
Валя сказал, кажется, вдвое больше, чем обычно говорил по своей воле за один раз.
— Ладно, милые мои, — решительно и властно объявил Цветков. — Поговорили, и хватит. Опять ты нас, Лосев, в философию затянул. Что мне с тобой делать, не знаю. И воскресенье уже кончается. Словом, завтра все намеченные дела продолжим. Главное, Лосев, изучай дорогу. Откуда всё идёт. Уверен. А насчёт твоего предчувствия, так у нас с Виктором Анатольевичем оно тоже имеется.
Виктор Анатольевич был один из старейших следователей Московской прокуратуры, начинавший много лет назад одновременно с Цветковым. С тех пор и сложилась у них тяга к совместной работе, и оба радовались, когда это время от времени случалось. К мнению и распоряжениям Виктора Анатольевича все в отделе Цветкова относились с уважением. И сейчас, сославшись на мнение следователя, Фёдор Кузьмич как бы особо подчеркнул сложность дела, которым они занимаются. И все мысленно согласились с этим.
А следующий день принёс неожиданные осложнения. Недаром, видимо, говорят, что понедельник — день тяжёлый.
Утром Лосеву позвонил Олег Семёнович Буланов и в панике сообщил, что исчезла Марина.
— Как так исчезла? — ошеломлённо переспросил Виталий. — Мы же с вами только вчера вечером говорили, и она была…
— Да сегодня, сегодня! — прокричал в трубку Олег Семёнович. — Два часа назад. Пошла в молочную и не вернулась. Эта дурища опять с ним снюхалась, ручаюсь вам.
— Вы с работы говорите?
— Да. Вот только что жена позвонила. О господи! Что делать? Ну что делать, Виталий Павлович? Голова кругом идёт.
Виталий задумался. В самом деле, что делать? Где искать эту паршивую девчонку? И чёрт бы с ней, если бы рядом не было этого Гарика, преступника и убийцы, на этот счёт почти нет сомнений. Где же она сейчас, эта пара? Но, может быть, они пока и не встретились?
— Вот что, Олег Семёнович, — сказал он наконец в трубку. — Я хотел бы сейчас заехать к вам домой, побеседовать с… простите, как зовут вашу супругу?
— Вероника Сергеевна. Только, ради бога, об этом типе…
— Да-да. Я понимаю, — торопливо перебил Лосев. — Но побеседовать с Вероникой Сергеевной необходимо. Тут каждая подробность важна.
— Ну, конечно, я понимаю, — упавшим голосом произнёс Олег Семёнович. — Ведь она последние дни из дома не выходила совершенно. Только сегодня. И по телефону не говорила. Как же она могла? Ведь её никто не звал! — в отчаянии произнёс он. — Или она сама помчалась? Какую же бесстыжую дочь мне судьба подарила! За что, за что?
— А как она себя вела эти дни?
— Ласкалась, как кошка. Тиха, мила, покорна. Просто трогательно себя вела. Если она захочет, она кого угодно может обворожить. И вообще-то она добрая девочка. О господи!.. — В голосе Олега Семёновича послышались слёзы, он справился с ними и заговорил жёстко, словно сердясь на самого себя: — Но чаще она бывает отпетой хамкой. И никаких моральных запретов! Решительно никаких!
Это могло продолжаться до бесконечности — воспоминания, стенания, жалобы, и Лосев решительно сказал:
— Ну всё, Олег Семёнович. Я поехал. Времени терять нельзя, как вы понимаете. Так что извините. Потом созвонимся.
— Да-да, конечно, — сконфуженно пролепетал Олег Семёнович.
Через пятнадцать минут Лосев уже был в одном из переулков возле улицы Герцена и, отыскав нужный дом, вошёл в полутёмный гулкий подъезд с лепными украшениями под потолком, большим лифтом за фигурной решёткой и широкими, стёртыми посередине ступенями очень, видимо, старой лестницы. На втором этаже возле высокой резной двери было всего два звонка, в отличие от других дверей, мимо которых прошёл Виталий, где звонков было куда больше. В этой же квартире жили всего две семьи.