Но пока надо было действовать по намеченному плану.
Виталий вынул фотографию, протянул её Авдотье Спиридоновне и спросил:
— А этого человека вы знаете? Катя вот его знает.
— Да и ты его, бабушка, знаешь, — подтвердила Катя. — Сколько раз ночевал у тебя.
Авдотья Спиридоновна строго поджала губы, отодвинула фотографию, несмотря на очки, подальше от глаз, долго её рассматривала и наконец недовольно произнесла:
— Плохо вышел. Вот и рот-то набок.
— Ну а кто такой всё-таки? — нетерпеливо спросил Виталий.
— А так, Семён Прокофьевич, ясное дело.
— Кто он такой?
— Дак я ж их дел-то не знаю. Гарик его как-то привёл. Ну, заночевал. А потом как что, так и один уже заскакивал. Сам-то он из Москвы. Ну а тут, значит, дела.
— И часто заскакивал?
— Да часто. Ну, правда, не всегда ночевал.
— А фамилии его не знаете? — продолжал допытываться Виталий.
— Да зачем она мне? Я паспорт не смотрю.
— Дайте-ка мне взглянуть, — вмешался Иван Фомич нетерпеливо и обеспокоенно, как ни напускал на себя безразличие.
Виталий передал ему фотографию. Иван Фомич подержал её перед глазами, внимательно вглядываясь, и, словно самому себе не доверяя и с заметным облегчением вздохнув, сказал:
— Встречать не приходилось. Что, тоже беглец, разыскиваете? — и остренько взглянул на Виталия. — Не больной какой? Сейчас насчёт наркомании шум пошёл.
— Разыскиваем, — неопределённо ответил Виталий.
Он давно уже заметил, в какое всполошенное, тревожное состояние пришёл Иван Фомич с их приездом. Объяснить это можно было двояко. Прежде всего самым простым и естественным образом. Милиция разыскивает его работника, который чёрт знает что натворил. И весь коллектив, возглавляемый им, да и сам Иван Фомич, он сам даже в первую очередь, могут иметь из-за этого немало неприятностей. Это первое объяснение. Однако тревогу Ивана Фомича можно было объяснить и по-другому. И Виталий, профессионально, что ли, постоянно настроенный ещё и на другую волну, сейчас всё время ощущал некий тоненький, неслышный другим звоночек, предупреждавший: что-то тут не так… что-то тут не так… Виталий никогда не был склонен в этом случае сразу же отбрасывать первую, самую естественную версию, но, уловив этот звоночек, настораживался и начинал с особой тщательностью накапливать наблюдения.
И тут в какой-то момент ему помог Валя Денисов. Как он вовремя вспомнил сообщение Игоря. Да, не зря Откаленко допрашивал тех мальчишек из ресторана, очень не зря. И Валя запомнил его доклад, молодец.
— Да, разыскиваем, — задумчиво повторил Виталий.
— Всем они, выходит, нужны, — Авдотья Спиридоновна сочувственно покачала головой и вдруг воскликнула — Ой, батюшки мои! Так ведь Семён-то Прокофьевич записку Гарику оставил, а я и отдать забыла.
— Когда оставил? — быстро спросил Виталий.
— Давно, батюшка, давно. А у меня она ну прямо из головы вон. Да и сами они про неё, стало быть, забыли. Вот ведь голова стала, не приведи господь.
— А где же эта записка, Авдотья Спиридоновна? — поинтересовался Виталий.
— Где… Кабы знать.
Старушка растерянно огляделась вокруг, потом тяжело поднялась со стула, опираясь руками о колени, и, громко шаркая разношенными шлепанцами, направилась в соседнюю комнату.
— Надо бы узнать приметы тех людей, которые Гарика разыскивали, — заметил Виталию всё это время молчавший Денисов.
— Обязательно.
Между тем Иван Фомич продолжал заметно нервничать.
— Куда же этот сукин сын мог подеваться? — не утерпев, спросил он наконец у Виталия. — Может, он и с базы чего увёл?
— Чего, например? — холодно осведомился Денисов, которому Иван Фомич с самого начала чем-то не понравился. — Что у вас обычно уводят?
— Ну как так что? — обеспокоенно ответил Иван Фомич, вытирая платком голову. — Разве так скажешь? Машин у нас в день бывает до сотни. Представляете? Вот он погрузил, допустим, на одну брус отборный кубометров десять — пятнадцать или ещё какой дефицит, пропуск чиркнул, и будь здоров, тысячи две в кармане.
— Так, выходит, у вас просто? — насмешливо спросил Денисов.
— А разве за всем углядишь, если человек такую себе цель поставил? Потом-то, конечно, выясним, да ищи концы. Вы бы видели наше хозяйство.
— Ну, выясняйте, выясняйте, — недобро согласился Денисов и добавил: — А мы потом поинтересуемся, что вы выяснили.