Всё должно быть спокойно, обычно и буднично, и при этом кое что всё же необходимо было выяснить. И конечно, в первую очередь следовало нащупать путь к тому человеку, которого они, вполне вероятно, знали не как Журавского, а под какой-то другой, возможно, под его истинной фамилией.
Короче говоря, подобное задание можно было поручить только очень опытному и добросовестному человеку. Выбор Цветкова пал на Откаленко.
И Игорь отправился на Большую Полянку. Свободной машины, как всегда, не оказалось, и ехать пришлось на метро, впрочем, всего две остановки от «Пушкинской» до «Новокузнецкой», а затем предстояло пройтись пешком по тихим улочкам Замоскворечья, что Игорь проделал, надо сказать, с немалым удовольствием. Погода стояла в тот день на редкость ясная и тёплая, после целой череды дождливых и холодных дней. Тротуары были засыпаны жёлтой опавшей листвой, а воздух напоен её прелым, пьянящим запахом. Игорь с наслаждением вдыхал этот уже полузабытый сладчайший воздух, напоминавший о полях и лесах родного Подмосковья, об отдыхе и полузабытом детстве. Мысли невольно унеслись на миг куда-то в сторону. Игорь подумал вдруг о сыне, о том, что давно не видел его, что надо бы в отпуск взять его с собой в поход на байдарках, который они обычно затевали с Виталием. Ведь каждая их встреча для Димки отчаянная радость, а тем более такой поход. Встречи их с Димкой всегда короткие, и в тёмных, больших глазах его неутихающая, настороженная тревога, что отец сейчас опять уйдёт. Ну что ты будешь тут делать? А Алла так и не вышла больше замуж. Пока, надо думать. Усилием воли Игорь заставил себя больше не размышлять на эту тему.
Вот и Большая Полянка. Где же тут ателье? Игорь огляделся. Странная какая-то улица стала. Самые разные эпохи соседствовали здесь. Рядом с низенькими, в один-два этажа, ветхими и скромными мещанскими, чиновничьими домиками середины прошлого века и пузатыми, спесивыми купеческими домами стояли угрюмые, высокие и крепкие «доходные дома» начала нынешнего века, а наискосок, через улицу от старинной, причудливой и разноцветной красавицы церкви, от которой глаз оторвать было нельзя, расположились наисовременнейшие, высоченные здания с огромными сверкающими витринами магазинов. И дворы тут были совсем разные, в них Игорь по пути тоже заглядывал. То махонькие, старенькие, уютные, все в зелени разросшихся огромных деревьев и сейчас сплошь устланные золотым ковром опавшей листвы, то мрачные, каменные дворы-колодцы, а то современные, просторные, с детскими площадками и стоянками для автомашин.
Вся улица была не очень-то длинной, и Игорь с удовольствием и, по существу, впервые не спеша прошёлся по ней, заглядывая по привычке во дворы. Однако никакого пошивочного ателье он не обнаружил. Дойдя до конца улицы, Игорь повернул обратно, и вскоре за углом, в одном из переулков, выходящих на Большую Полянку, на низеньком жёлтом домике он увидел знакомую вывеску.
Внутри ателье оказалось вполне приличным, а если судить по количеству всяких грамот, развешанных аккуратно по стенам, то и просто выдающимся. Вдоль одной из стен разместилось несколько примерочных кабин, задёрнутых красной тяжёлой тканью. У окна стоял длинный диван, возле него на низеньком столике были разложены журналы мод, кажется, далеко не последнего сезона. У другой стены, напротив дивана, находился столик приёмщицы. Это была пожилая седовласая величественная дама с породистым длинным лицом, в модных очках.
На диване дожидались примерки молоденькая девушка в спортивной куртке и скромный немолодой мужчина с портфелем на коленях. Мужчина читал газету, девушка с усмешкой листала журналы.
Игорь подчёркнуто вежливо обратился к приёмщице:
— Можно видеть Бориса Борисовича?
— Минутку. Сейчас вызову.
При этих словах Игорь невольно с облегчением вздохнул. Итак, Журавский не обманул: закройщик Борис Борисович в самом деле существовал. Это уже вселяло некоторую надежду.
Приёмщица между тем выбрала одну из нескольких укреплённых на стене кнопок и нажала её три раза. Однако на её вызов никто не появился. Она сделала недовольную гримасу и снова трижды, уже настойчивей, нажала на кнопку. Ожидание продолжалось. Наконец приёмщица, видно, потеряв терпение, досадливо поднялась из-за стола, и в тот же миг дверь возле неё, ведущая во внутренние помещения ателье со строгой, но вежливой табличкой «Посторонних просим не заходить», стремительно распахнулась и появился запыхавшийся краснолицый шарообразный человек с седым всклокоченным венчиком волос вокруг розовой блестящей лысины и сползающими на кончик носа очками. На нём был синий сатиновый с короткими рукавами халат, с трудом на одну пуговицу стянутый на огромном животе, под расстёгнутым воротом рубашки съехал набок красивый полосатый галстук, широкие брюки складками лежали на стоптанных ботинках. Человек был весь какой-то задёрганный и вместе с тем, видимо, добродушный.