— Как же, большой человек, — насмешливо сказал Илья Зиновьевич. — Вот кто покойнику кровь попортил. Ой, компания. Кошмар!
— А в чём у них дело было?
— В шерше ля фамм, конечно.
— В чём, в чём? — не понял в первую минуту Игорь.
— В женщине, я хочу сказать, — пояснил Илья Зиновьевич. — А если уточнить, то в молодой супруге Семёна Прокофьевича.
— Роман, что ли, был?
— Ого! Ещё какой. Дикий. Можно сказать, африканский. С его стороны, правда.
— А с её?
— А с её обычный. Я бы даже сказал, между нами… привычный, — Илья Зиновьевич хитро усмехнулся. — Это ещё та особа, я вам доложу. Африканский роман у неё может быть только за доллары.
— Ну и чем кончилось?
— Семён Прокофьевич развод ей дал. Всё! Но только я лично полагаю, что это лишь хитрость была.
— Какая же тут хитрость?
— Лариса обоих вокруг пальца обвела.
— Это как же?
— А вы её увидите и сами поймёте. Дорого стоит.
— Хороша?
— То есть не то слово. Богиня! Но вся соль в контрасте. Снаружи — свитая красота, а внутри — смрад. Это же кошмар, вы поймите! Вам такие женщины не попадались, если честно?
Игорь не привык к подобным разговорам с незнакомыми людьми, и он не обладал весёлой общительностью Лосева, чтобы такой разговор поддержать и использовать, поэтому он лишь буркнул:
— Это к делу не относится. Ну и что такого в этой Ларисе?
— Ха! Что такого, — увлечённо ответил Илья Зиновьевич, даже не замечая смущения своего собеседника. — Это она, если хотите знать, заставила Семёна Прокофьевича перебраться в Москву из Николаева. И тут же организовала постоянную прописку. Известным путём, конечно. Но это же надо, я извиняюсь, его найти! И нашла. А через три месяца у них уже была кооперативная квартира. В обход, между прочим, всех законов. Представляете? Красивая женщина — это почти гипнотизёр. Ну и, конечно, по пути два-три бесплатных романа. Затем появилась машина. А сейчас и дом на болоте готов. Что я говорю — дом! Храм! Все поклоняются. И тут сразу развод. Представляете? Всё ей. Семён Прокофьевич голенький остаётся. Может хоть сейчас идти в тюрьму, конфисковывать нечего. А у неё уже товарищ Птицын на очереди. И всё олл райт!
— Товарищ Птицын к этому руку не приложил? — поинтересовался на всякий случай Игорь, сам, впрочем, не очень веря в такую возможность.
— Ну что вы, что вы! — замахал обеими руками Илья Зиновьевич. — Ни в коем случае. Солидный же человек. И вообще… Ха-ха-ха! Хотел бы я посмотреть. Я вам так скажу, — он поднял палец, как бы призывая сосредоточиться. — В любви мужчины ведут себя по-разному, иной раз так оригинально, что и подумать нельзя было. Как, впрочем, и женщины. Это я вам говорю. Вы человек молодой, вы этого могли ещё не охватить. Одни всё на алтарь несут. Другие всегда себя видят отдельно от предмета. Вот так и эти, Птицын и Лариска. И потом, товарища Птицына мне, между нами говоря, жаль.
— А у этой Ларисы помоложе поклонника неужели нет? Птицын-то староват для неё. И потом, семья у него как-никак.
— Нет, вы мне просто нравитесь! — воскликнул Илья Зиновьевич, хлопая себя по коленям. — А почему бы и нет, я вас спрашиваю? Вполне и даже наверное. Она же любит блеск, шик, рестораны, танцы-шманцы всякие и чего там ещё, я знаю? А товарищ Птицын на это не способен уже. Ну а если блеснёт доллар, боже мой, она разденется и на столе плясать будет. Но я лично этого не видел. Я — нет!
Илья Зиновьевич сказал это чуть фатоватым тоном, словно оберегая красавицу Ларису от соблазна. Кроме того, было ясно, что больше он не знает.
«Ниточка пока не рвётся, — подумал Откаленко. — И тянется дальше. Добрались и до „любимой женщины“ товарища Птицына. Ну а теперь любопытно знать, как тот золотой кулон попал к этому шкодливому коту, к Серкову».
— Словом, вам надо познакомиться с этой Лариской, — заключил Илья Зиновьевич. — Вы таких женщин ещё не видели, ручаюсь.
Игорь усмехнулся.
— Я, к сожалению, всяких видел. Такая же пока дорогая путанка, как и некоторые другие. Сопьётся и кончит плешкой у трёх вокзалов. Замужем-то ей не сидится, вы же видите.
— Ну да, да, — неопределённо закивал Илья Зиновьевич, с трудом, видимо, что-то поняв из последних слов Игоря.
«Будем прощаться», — решил наконец Откаленко.
Было уже темно, когда он ушёл из ювелирной мастерской. «Пора и к своей „любимой женщине“», — подумал Игорь, усмехнувшись, но тут же с неудовольствием вспомнил, что Лены может и не быть дома. Всё-таки невезучий он человек! Первая его жена так не любила его работу, что не выдержала ушла и забрала сына. А вот вторая так эту работу любит, что, кажется, уйдёт он сам. Вообще-то если говорить честно, то Лена прирождённый оперативный работник. Она смела, находчива, контактна. Это все говорят в МУРе. Но ему от этого не легче. И волнуется он за неё от этого не меньше. Просто покоя не знает, что отражается, между прочим, на его собственной работе. А это последнее дело.