В другой момент Лойшо за «лободыра» врезал бы по уху Тамашу, но сейчас нет. Почему-то не поднимается рука. Ну что ж, не последняя ведь ночь на земле! Сведутся ещё! А сейчас идти! идти! за Малкой, которая на них и не оборачивается – вина на её сердце, думает она и сама: спятила ли Бажена? Жива ли?..
***
Спроси Бажену:
–Что с тобою случилось?
Она и не ответит! Не от глупости, а от ужаса.
Шли весело, хотя Бажена и боялась, да к подруге – Малке жалась. Но плач заслышали обе и…накрыло Бажену. То ли душа у неё была птичья, то ли не было места ей уготовано в жизни, а может быть и вовсе – наметили её жертвою, не по причине какой, а попалась?
Но луна нашла и всё стало неважно кроме плача. Надо было идти на него, надо было бежать, спешить. Бажена и поспешила. Раздирало тонкие руки о колючий кустарник, о корягу споткнулась – едва не упала, ободрала и платье себе, и на лице мелкая россыпь царапин, а бежала, бежала.
И даже когда туфельки, отцом в прошлом году дарённые, с ноги упали, не обернулась, не остановилась – плач, наведённый луною, всё заменял. Бежала, а плач приближался. Знала Бажена – спасать ей надо. Кого спасать не знала, но знала, что нужна. И бежала, бежала, себя не щадя, на этот плач.
Выбежала на полянку, босая пробежала вперёд ещё немного, не умея сразу же остановиться, ногами ощутила опасную мягкость, спохватилась: где же плач? Но стихло. Всё стихло.
Тут оклемалась Бажена, метнулась назад, и…
Нога её увязла сразу же в разверзнувшейся липкой пасти. Мягкость, которую прежде ощущала Бажена, расползлась, расступилась, хлестнуло чёрным удушьем, Бажена потеряла равновесие и была вынуждена, чтобы не упасть в липкую бездну, переступить второй, неувязшей ногой.
Устоять – устояла. Но чуяла – дна под ногами нет. есть лишь страшная, обволакивающая кожу липкая мягкость болота.
Болотники хотели жертву. Болотники получили её.
–Помогите! – закричала Бажена, себя не щадя, но куда там?
Справа, слева, где-то снизу бултыхнулось. Бажена дёрнулась, чувствуя подступающую панику, и увязла ещё глубже. Она забилась в болоте, не понимая, что только хуже себе делает, увязает всё сильнее…
Бажена не сразу поняла, что в болоте чувствуют её ноги, не сразу различила она в трясине мелкие щипки, не сразу разобрала, что хватают её пальцы. От этого осознания ужас сковал её крик. Пальцев было много. Ладони – мягкие, жёсткие, большие и маленькие, но одинаково ледяные, поднимались всё выше и выше по её увязшим ногам, тянули её за собой в бездну.
Бажена не смогла вскрикнуть. Она увязала всё ниже и ниже, её руки бесполезно хватались за траву, за мох, комья ложной земли, и не могли найти опоры, а рук становилось всё больше и больше и они тянули уже плечи Бажены, ловко взбираясь по её телу, увязавшему всё глубже и глубже. Они кренили её на себя, тянули во мрак, и Бажена видела, как в черноте, от которой несло гнилью, вспыхнули десятки ярко-зелёных глаз…
–Боже! Лойшо! – кто-то кричит за спиною Бажены, но она не может вздохнуть. Она не может подать голоса. В её рот уже заливается смрадная чёрная вода и тело – совсем непослушное – проваливается куда-то в отвратительную мягкость. В глазах щиплет – болото добралось до её глаз вслед за её ртом. Отравив её язык, попав в лёгкие и скользнув змеёй в желудок, выцарапывает теперь её глаза, выкалывает из них жизнь, заменяет её смертью.
Спроси Бажену:
–Что с тобою случилось?
Она не ответит: хрипло вздохнёт и в горле её забулькает чёрная смрадная вода, отравленная духами болот.
***
–Ты ничем не поможешь ей! Ничем! – Лойшо встряхивает Малку за плечи так грубо, что к утру у неё точно будут синяки. Но сейчас никому нет дела до таких пустяков.
В болоте ещё торчит макушка Бажены. Как уродливая кочка. Светлая, а в свете луны как серебро.
–Ничем, слышишь? – Лойшо соображает вперёд всех. Пока Тамаш, прислонившись к дереву, очищает свой желудок против воли, Лойшо берёт ситуацию под свой контроль. – Умерла! Так бывает! кто просил её в болота идти?
Малка не верит, она трясёт головой, ревёт:
–Вытащить! Мы должны…
–Надо её оставить, – Тамаш отходит от дерева. Его трясёт. – Слышите? Спросят утром – где вы её нашли, а мы что? в болоте? А как объясним?
–Вот! – в эту минуту Лойшо готов простить Тамашу всё. – Слышишь? Мы сделали что могли. Ребята будут молчать. А здесь чего? Скажем, что не видели её вовсе. Кто знает – с какой радости она гулять ночью пошла? Божевольная! Вот и вес сказ. А мы, если мы расскажем, что мы… мы всего шутку хотели сыграть! Но нам же не простят. Не поверят нам. Решат, что мы её в болота завели и притопили.
–А оно нам надо? – Тамаш подступает к Малке. – Мы не скажем, никто не скажет. Не было её и всё. Кто возразит? Мы её и не видели. Или всё было не так?