— До усрачки! — вздохнул я — а не получится так, что мою работу сочтут нецелесообразной? Пройдёт полгода, мне скажут, что я хернёй занимаюсь, а в управлении как раз новый писарь нужен, и законопатят меня в кабинет, бумажки перебирать?
— И так может случится — не стал отнекиваться полкан — но учитывая ваш опыт и подготовку, вряд ли вы дольше часа в своём кабинете просидите. Мы такими кадрами не разбрасываемся. Хочу вас успокоить, мою инициативу по внедрению сотрудников для негласного контроля стратегических объектов руководство поддержало. Есть приказ о внедрении подобных наблюдателей по всем подразделениям, так что минимум несколько лет вы можете не переживать. Пока произойдёт внедрение, пока оперативники обзаведутся агентурой и начнут показывать работу, пройдёт не мало времени, у вас же тут всё налажено.
— Спасибо успокоили… — вдохнул я — хорошо Александр Романович, где я тут кровью должен расписаться? Давайте покончим с этим делом.
Махнулся не глядя, был военным, стал чекистом, цвет удостоверения остался тем же, только вот теперь эта «корочка» куда как посолиднее выглядит. Написав несколько рапортов, подмахнув гору готовых бумаг и попрощавшись с Цукановым, я вышел из управления. Да Кирюха, не хотят отпускать тебя погоны, и в той жизни лямку тащил, и в этой. Ну там то я хоть добровольно в ярмо влез, а тут силком засунули сволочи! Ладно, зато теперь всё официально, и я точно знаю где и кем я числюсь, ну а дальше жизнь покажет, что делать, в крайнем случае если что подам рапорт на увольнение, это ни долго, хотя уволится будет сложно.
Через три дня я наконец-то смог увидеть Семёна. Друга перевили из реанимации в обычную палату, и он быстро шёл на поправку. Томилин (хоть и стукач оказался) работу свою знал хорошо, осложнений после операции пока не было. Один звонок главному врачу, и я с пакетом дефицитных фруктов оказался у Сёмы самым первым посетителем.
— Спасибо Кирюха, вытащил ты меня брат, а я уже и не верил, что выживу — Семён худой и бледный, весь покрытый белоснежными бинтами.
— Отработаешь! Зря я тебя что ли спасал? Корыстный я, просто жуть! Где я ещё такого егеря как ты найду? — смеюсь я и мой друг улыбается в ответ — ты бы тоже самое сделал Сёма, и уже делал ни раз!
— Чего там учёные эти? Уехали уже? — отсмеявшись спросил Семён.
— Да какой там! Мишка с Юркой их чуть ли не силком домой тащили, а они официальное заявление на мое имя им в зубы и встали в оборону. Пишут, что официально отказываются от проводников, вернуться сами и претензий ни к кому не имеют! Балбесы! Да и хер на них! Главное ты поправляйся, эти гондоны уже не наша проблема!
Всё что я сказал Семёну было правдой. Вернулись парни через день после меня и принесли официальную бумагу от Ерастова суть которой сводилось к тому, что экспедиция вернётся сама. Ну и дураки честное слово! Упёртые идиоты! У них с собой даже огнестрельного оружия нет. Если не дай бог случится что-то похожее на случай с медведем им не отбиться. Хотя дуракам везёт, может и у них всё нормально будет. А может нет, если что мне жалко будет только красивых студенточек и Изю.
Все три дня, до того, как Семёна перевели в обычную палату я спокойно жил дома. Ходил в контору и возился в амбаре, с новыми силами взявшись за вездеход. Он нужен мне срочно. Будь он у меня в последнем выходи в тайгу, мне с Юркой не пришлось бы тащить Семёна на руках подвергая его жизнь риску, а своё здоровье опасности. Только чудом никто из нас не сломал себе ногу или не свернул шею, споткнувшись об очередной корень или камень. Мой болотоход стремительно обрастал деталями и доработками. Пройдя реабилитацию в корабельном медцентре, я чувствовал, что моя память довольно значительно улучшилась и смог припомнить ранее позабытые технические подробности из когда-то прочтённой литературы. Дел ещё не початый край, но я знал, что мне нужно сделать в первую очередь. В основном я занимался двигателем от старого Мерседеса, его пора было приводить в божеский вид и устанавливать на раму.
Разобранный до винтика дизель отправился отмокать в корыто с бензином, ну а дальше, по уже установленной схеме в ход пошли щётки, ёршики, наждачка, шлифовальная машина и токарный станок. Визг метала, стружка, запах бензина и разогретого металла успокаивали мои нервы, я целиком отдавался работе. Привычная и уютная картина, вечером амбар заполнялся людьми. Мои друзья по привычке шли в мой «клуб очумелые ручки», поговорить за жизнь, попить пивка и помочь мне кто чем может. Вот Толик в промасленной робе орудует зубной щеткой, отмывая чугунный блок от многолетней грязи, вот Савельич колдует на верстаке над бутербродами, Иваныч отодвинув меня от станка и обозвав «криворуким» точит очередную деталь, возле рамы возится Мишка, крепя заклёпочной машинкой (его собственной оригинальной конструкции), лист алюминия. Только Алёнка в эти дни могла нас разогнать и забрать мужа домой, да и то, она этим не злоупотребляла, появляясь только тогда, когда мы засиживались до позднего вечера.